Шелест 4 (СИ)

— Вообще-то, этой проблемой озабочены уже не первый век. Одевайтесь, — закончив с амулетом, велел он. — Не сказать, что занимались так уж плотно, но время от времени кто-нибудь подступался к этому вопросу, и с полгода назад одному учёному улыбнулась удача.

— Ясно, — опуская рубаху произнёс я.

— Так это что же получается, Голицына вас под молотки пустила? — предположил Успенский.

— Нет. Её подставили, — млея от того, как чешет мне спину Мария, возразил я.

Как ни быстр был наш дьяк, набивший руку в установке «Поводков», комары до меня всё же добрались и изрядно покусали.

К тому же, я буквально физически ощущал, желание Долгоруковой прижаться ко мне всем телом, расцеловать и не только. Как впрочем и то, что она готова меня прибить. Причём не из-за того, что попался в ловушку, а за то, что вообще отправился к Голицыной по первому зову.

— Была мысль у царя запереть меня в какой-нибудь глуши, чтобы я на благо империи трудился, создавая новые плетения, — продолжил я рассказ.

— То есть, вы просто пропали бы, и все шишки на Елену Митрофановну. Лихо. И ведь Мария Ивановна в это поверила бы, — покосился Успенский, на покрасневшую Долгорукову.

— Это факт, — согласился я, и продолжил. — Однако, я сумел убедить царя, что нахождение подле великой княгини фаворита, подвластного его воле, куда полезней. Кстати, пришлось кое-чем пожертвовать.

— И много пришлось отдать? — это уже Мария.

— Скрыл только то, о чем они с Шешковским ни сном, ни духом.

— Я так понимаю, что о волколаках вы так же рассказали? — уточнил Успенский.

— Увы. Как вы и говорили скрыть подобное попросту нереально. Поэтому я был вынужден рассказать им и это, пусть и в сильно урезанной версии. Хотя даже это даст царю порядка трёх сотен зверей в год.

— Ого.

— Есть такое дело. Но иначе было не объяснить такого числа волколаков, и оставалось бы только прорываться из дворца, вступая в открытое противостояние. А это не входило в наши планы в принципе. Впрочем, у нас в любом случае будет неоспоримое преимущество, поэтому я посчитал, что это приемлемая плата за спокойные пару лет. А там мы уже уйдём так далеко, что никому нас не догнать и не задавить.

— Расслабляться нам не придётся ещё долго, и даже дольше.