Ненужная жена. Хозяйка лавки \

А завтрак выглядит соблазнительно…

Немного поломавшись, присаживаюсь за столик, стараясь успокоиться. Злость никогда не помогала принимать верные решения, а сейчас мне нужна ясная голова.

Сегодня в меню рисовая каша, с орешками и какими-то фруктами, немного напоминающими по вкусу манго и грушу. Не исключаю, что от голода и переживаний, но она показалась мне божественно вкусной. Булочки тоже удались: тёплые, с хрустящей корочкой.

Звук открывающейся двери застаёт меня за чаем с пирожным. Эридан входит, и что-то в его взгляде заставляет напрячься.

— Отлично, к тебе вернулся аппетит. Это многое упрощает.

Почему-то мне слышится упрёк в этих словах.

— Это вообще ничего не упрощает, пока я здесь! Ты должен немедленно вернуть меня домой!

Эридан делает вид, что не слышит моей вспышки гнева.

— Пока ты была без сознания, я провёл несколько экспериментов, — его голос спокоен и деловит, словно он отчёт зачитывает. — Выяснилось, что близкий контакт даёт нужный эффект. Кожа к коже.

Чашка замирает на полпути к губам:

— Что… что ты сделал?

— Всего лишь касался твоей руки, — он пожимает плечами, но на губах чувствуется раздражающая тень улыбки.

Чувствую, как внутри всё закипает:

— Ты… прикасался ко мне без моего согласия⁈

— А ты бы дала согласие? — в его глазах мелькает что-то тёмное, опасное.

— Конечно, нет! — отодвигаю чашку, пока не расплескала. — Как ты смеешь…

— И не буду спрашивать, — перебивает он, внезапно подаваясь вперёд. На губах появляется хищная ухмылка. — Потому что у тебя, дорогая, мой артефакт.

— Я не…

— И кроме того, — его голос становится мягче, бархатистее, — ты моя истинная. Моя пара. Это не изменить, как бы ты ни пыталась убежать.

Меня бросает в жар. Ненавижу, когда он говорит таким тоном.

— Я тебе не принадлежу! — вскакиваю, опрокидывая чашку. — Плевать на истинность! Это ничего не значит!

— Значит, — он тоже поднимается, нависая надо мной. — И ты это знаешь. Чувствуешь. Каждой клеточкой тела.

— Нет…

— Да, — его рука ложится мне на шею, большой палец поглаживает пульсирующую жилку.

— Убери руку, — шепчу, ненавидя дрожь в голосе.

— Зачем? — он наклоняется ближе. — Если это помогает мне? Если это… нужно нам обоим?

— Мне это не нужно! — отшатываюсь, сбрасывая его руку. — И если ты думаешь, что можешь просто…

— Могу, — его улыбка становится жёстче. — И буду. Потому что выбора у нас нет. Ни у тебя, ни у меня.

Он прав.