Ненужная жена. Хозяйка лавки \

— Какая прелесть! Нет, ты только посмотри на роспись! Надо срочно его опробовать!

Киваю, пытаясь скрыть беспокойство за улыбкой. В конце концов, лучше убедиться прямо сейчас, что с чайником всё в порядке, что никакого проклятия нет. К малодушию добавляется предательски сжавшийся желудок, ещё немного и исполнит оду голоду. Дома шкафы пусты, а в кошельке гуляет ветер. Булки, которые Лерта как раз выставила на столе, выглядят просто восхитительно.

Соседка, не подозревая ни о чём, отправляется сполоснуть и заварить чайник, напевая что-то себе под нос.

— А ты слышала, что у булочника Марка дочка сбежала с подмастерьем кузнеца? — неожиданно делится она, понижая голос до шёпота. — Ах, да, ты же только приехала… Но там такой скандал! А ещё говорят…

Киваю в нужных местах, украдкой наблюдая за тем, как она заваривает чай.

— А что там с твоим домом? — она ставит подарок на стол, и по кухне разносится аромат свежезаваренных трав. — Шон говорит, он не мёртвый?

Ох, не ляпнуть бы чего-то лишнего…

— Похоже на то, — отвечаю осторожно, разглядывая узор на скатерти. — Он… пока никак себя не проявляет. Но было бы здорово. Сами понимаете, одной с такой громадиной непросто будет.

"— Это точно! — Лерта подаётся вперёд, глаза блестят от любопытства. — Знаешь, здесь тишина обычно. Ничего не происходит годами! А теперь такие события! И ты вернулась, и развалина эта к жизни возвращается.

В её голосе столько искреннего восхищения, что становится немного легче. Понимаю, что теперь сама стала главной темой местных сплетен. Впрочем, может, оно и к лучшему — по крайней мере, люди будут знать, что дом не просто заброшен.

А если я хочу открыть магазин посуды… Это можно использовать как какую-никакую рекламную кампанию.

Чай оказывается восхитительным, с нотками мяты и чабреца. От горячей кружки поднимается душистый пар, согревая озябшие пальцы. Мы пьём уже вторую чашку, и ничего странного не происходит. Напряжение понемногу отпускает меня.

— Красивый узор, — Лерта поворачивает чайник, любуясь росписью. Солнечные лучи играют на белом фарфоре.

— Однажды я начну делать такие, — улыбаюсь я.