Шале

Давайте перейдем к вопросам, и тогда все мы сможем немного отдохнуть.

Это звучит чуть более резко, чем я предполагал. Надо сохранять спокойствие. Придерживаться плана, напоминаю я себе.

— Думаю, вы уже знаете из новостей, что одного из мужчин нашли, — говорит офицер.

Волна облегчения прокатывается по моему телу, сразу же сменяясь паникой. Как он, жив? В сознании? Понимает ли, что мы слишком поздно вызвали спасателей? Где он был? Видел ли нас? Что он расскажет властям? Скажет, что мы ехали чересчур быстро? А может, это просто ловушка?

— Нет, я этого не знал! — едва не кричу я.

— Должен перед вами извиниться, — отвечает полицейский и на мгновение прикрывает глаза, а потом опять смотрит мне в лицо. — Как вы уже сказали, это был долгий день, и все мы порядком вымотались. Наверное, вам не сообщили просто по недосмотру.

Ну да, конечно. Игры разума — вот на что это похоже.

— Так, значит, он…

У меня в крови бушует адреналин; на мгновение мне кажется, что меня сейчас стошнит.

— Его уже доставили в госпиталь. Последнее, что я знаю, — он еще не очнулся. Врачи делают все возможное, но что будет дальше, пока непонятно.

Я киваю. Паника не отступает. Что, если он умрет? Или если другого найдут мертвым? По французским законам это считается убийством? Меня что, посадят в тюрьму? И почему я этого не знаю? Почему не озаботился проверкой, прежде чем открыл — нет, мы открыли — собственный бизнес? Тут нет моей вины, напоминаю себе.

— А что второй?

Полицейский мрачнеет.

— Поиски продолжаются, насколько позволяет погода, но, боюсь, шансов почти нет, согласны?

Я сначала мотаю головой, а потом киваю. Даже не знаю, что отвечать. У меня потеют ладони; вытираю их потихоньку о штаны.

— Вы не могли бы своими словами рассказать, что произошло с того момента, как вы встретились с этими двумя мужчинами, и до вашего звонка в службу спасения? — говорит офицер.

Я судорожно сглатываю.

— Хорошо.

Он кивает.

— Понятно. А раньше вы с ними встречались? Они подписывали договор?

Договор! Там же есть дисклеймер! Они подписали дисклеймер! Внезапно я чувствую себя гораздо лучше. Спасибо тебе, господи, что французы так любят всякие бумажки.

— Ну конечно, — говорю я, хотя вспомнил об этом только сейчас.