Шале

Некоторые были лучше других, но я все равно чувствовала, что это временно, и мечтала о собственном доме."

"Я пошла по стопам мамы и начала резать себя. Только так я что-то чувствовала. Так, или позволяя мальчикам и мужчинам, которых едва знала, трогать меня непристойным образом, хоть я и была практически ребенком. Мне нравилось ощущать над ними власть, вот только потом я казалась себе грязной. Мне снились странные сны про то, как я причиняю боль другим людям, и я просыпалась возбужденной. Своим психотерапевтам я никогда об этом не рассказывала — не знала, нормально это или нет, и не хотела, чтобы меня заперли в госпитале, как маму когда-то.

Бывало, я злилась на нее за то, что она натворила. Почему бросила меня? Неужели ей было все равно, что со мной произойдет, если я останусь одна на целом свете, когда мне всего пятнадцать?

Но в основном я злилась на брата моего отца. Каждый раз, закрывая глаза, я видела мамино лицо, когда она рассказывала мне, что он сделал, — полное ненависти. А еще разочарованное и несчастное.

Это была не ее вина — она ничего не могла поделать со своей болезнью. Виноват был он — отцовский брат, — ответственный за его смерть. Он разрушил ее жизнь.

Если б не он, ничего этого не случилось бы. Мама не бросила бы университет, получила бы хорошую работу. Вышла бы замуж за моего папу. Я выросла бы в нормальной семье. Может, мы поселились бы в горах, где, как она говорила, жил папа, и я провела бы детство на фоне идиллических сельских пейзажей, а не кочуя из одной приемной семьи в другую.

А может, у нас был бы большой дом с садом где-нибудь в Сюррее, и папа работал бы в банке, а мама дома, например, делала бы украшения, чтобы проводить больше времени со мной. Мы бы вместе пекли пироги и одалживали друг у друга косметику. Ездили бы в отпуск в жаркие страны, жили на вилле, окруженной оливами, с большим бассейном. Иногда мы, конечно, ссорились бы, но сразу же мирились и вместе смотрели телевизор. Мама была бы нормальной, и я тоже. Мама никогда не стала бы такой, если бы папа не умер. Если бы брат его не убил — как мама сказала. Это он виноват во всем.

Уилл Кэссиобери. Мама, в конце концов, назвала мне его имя — прежде чем умереть. Может, она уже тогда решила покончить с собой? И поэтому сказала мне? Наверное. Думаю, мама все заранее спланировала. Получается, она хотела, чтобы я отомстила. Сама она не смогла, потому что он довел ее до болезни, — но я должна была сделать это вместо нее.