Шаг к звездам

Лузитанцы… Пинолли, развернувшись всем телом и вытянув шею, заглянул за борт своей капсулы, после чего озвучил очевидное:

— Еще один очухался.

— Кто? — вполне ожидаемо поинтересовался штурм-сержант.

Пинолли поднялся на ноги и скрылся за своей капсулой. Спустя мгновение из-за капсулы донесся ответ:

— Кули.

Грокк ухмыльнулся. Старший штурм-мастер Кули был весьма известной личностью во втором флоте. И известен он был не столько даже этим своим высшим из возможных для рядового рангом (старших штурм-мастеров во втором ударном насчитывалось всего восемь человек), а в первую очередь двумя вещами: во-первых, тем, что без него не обходилась ни одна более-менее серьезная заваруха, где бы она ни случалась — на родной базе во время увольнения или при десантировании на неподавленную вражескую орбитальную крепость, и, во-вторых, тем, что из всех этих заварух Кули всегда выходил живым.

— Что ж, с такой командой я бы рискнул взять на абордаж любую лоханку и… — он перевел взгляд на вуай… хм, короче, задержанного: — А сколько вас всего на борту?

Тот ответил.

— Что? Трое?!! Ну, вы даете! Лезть на лузитанский боевой корабль всего втроем… это ж надо было додуматься!

Но, как выяснилось чуть позже, для подобной наглости у этих троих были определенные основания. Когда Кули и штурм-сержант, быстро разыскав в одном из трюмов боевую броню, переместились к капитанскому блоку, в котором находились двое оставшихся мародеров, оставив Пинолли и старшего пилота Акринен будить тех, кто занимал другие регенераторы, выяснилось, что настойчивость старого приятеля, убедившего их сначала отыскать среди хранившихся в трюмах кораблей запасов и надеть боевую броню, оказалась очень в тему.

"А потом они все вместе, все двести девятнадцать человек, которым повезло покинуть регенераторы через семь десятков лет после того, как они в них оказались (а проснулись не все, кое у кого, вероятно из числа тех, кого поместили в капсулы либо последними, либо с очень тяжелыми повреждениями, просто не хватило запаса биоактивных растворов и гелей в картриджах), почти трое суток решали, как быть и что делать.