Шайтан Иван 4

Хмурый Бенкендорф посмотрел на Дубельта.

— Что происходит в Петербурге?

— Особых перемен не заметно. Всё те же пламенные речи, разговоры, не более. Мы стараемся тщательно отслеживать обстановку.

Дубель сидел и ждал распоряжений задумавшегося Бенкендорфа.

— Позволю себе высказаться, ваше высокопревосходительство? — тихо, но чётко произнёс Дубельт.

Бенкендорф медленно поднял взгляд, словно возвращаясь из глубины раздумий, и кивнул.

— Даже если мы установим местонахождение штаба Землянского, — продолжил Дубельт, тщательно подбирая слова, — сил жандармского корпуса и приданных армейских подразделений будет недостаточно для его захвата.

Он сделал небольшую паузу, прежде чем изложить главное.

— Оптимальным решением было бы точечное устранение руководства мятежа с одновременной блокадой ключевых отрядов. Только так мы сможем подавить бунт в зародыше. В противном случае он уйдет за границу и продолжит от туда координировать действия повстанцев.

Бенкендорф устало потер переносицу. В этом жесте была видна вся усталость и раздраженность накопившаяся за последнее время.

— Леонтий Васильевич, я прекрасно осведомлен о всех наших бестолковостях и несуразицах. Изложите кратко, что вы предлагаете?"

"— Привлечь есаула Иванова с его людьми.

В глазах Бенкендорфа появилась заинтересованность.

— Объяснитесь, Леонтий Васильевич.

— Мы проведём разведку, установим точное расположение штабы Землянского, а сам захват и разгром доверим есаулу. Думаю он сможет самостоятельно разработать и осуществить операцию. Для этого нет необходимости задействовать его отдельную сотню, достаточно ударного подразделения. Обеспечим всемерную поддержку силами жандармского корпуса.

Дубельт не мог скрыть азартного возбуждения охватившее его.

Бенкендорф откинулся на спинку стула и надолго задумался.

— Согласен, начинайте подготовку Леонтий Васильевич, я доложу императору и после его решения будем действовать. В одном вы правы, промедление смерти подобно. Повторение восстания 1830 года император нам не простит.

На следующий день Бенкендорф попросил у императора срочной аудиенции.