Сестрички не промах

Зачем она им, если отопление газовое? Мы решили, что незачем, и дрова свистнули. Дело пошло быстрее.

— А загорится все это? — усомнилась сестрица, глядя на огромный дровяной шалаш, устремленный в поднебесье.

— Еще как загорится, — порадовала я ее. — Теперь слушай: оба костра зажигаем одновременно. Я остаюсь здесь сторожить Сашку, а ты бежишь к нашему дому, будишь Евгения и орешь «пожар». Да, на всякий случай возьми в доме ключи от машины и оставь в замке зажигания.

— Думаешь, придется уходить? — всполошилась Мышильда.

— Не думаю, но на всякий случай сделай. Все поняла?

— Поняла, поняла…

— Тогда начали.

— Что, вот прямо сейчас?

— Конечно, — удивилась я. — Как-то это не по-людски, Лизка, — покачала головой сестрица. — Люди-то к ограблению годами готовятся… и то засыпаются.

— Оттого и засыпаются, что долго готовятся, — наставительно заметила я.

— И все-таки дела так не делаются, — покачала она головой и извлекла из кармана коробок спичек.

А я растворилась в предутреннем мраке и возникла вновь возле крыльца. Костер разожгла с первой спички, припомнив пионерский опыт. Пламя весело скакнуло вверх, а я поднялась на крыльцо и замерла, привалившись спиной к стене слева от двери. И стала ждать.

Костер горел, стремясь подняться к небесам, звезды окончательно померкли, а ничего не происходило. Улица, смертельно боявшаяся пожаров, на новоявленный пожар реагировать никак не желала.

Криков «караул», «горим» я тоже не слышала, и это начинало действовать на нервы. Чем там, интересно, Мышильда занимается?

Как выяснилось позднее, Мышильда занималась следующим: прокралась в дом, нашла ключи и подготовила «Фольксваген» к возможному бегству. После чего, уже не таясь, прошла в кухню и, разбудив Евгения Борисовича, тревожно поинтересовалась:

— Евгений, вроде дымом пахнет…

Евгений повел носом и, сказав протяжно: «Не-а», вновь завалился на диван.

Тут мудрая Мышильда подошла к окну и ахнула:

— Батюшки-святы, да у соседей дом горит…

Евгений подскочил к окну, охнул, ахнул и схватился за пустые ведра.

— Караул! — заверещал наш хозяин очень выразительно, жаль, что его никто не услышал, в том числе и мои супруги, почивавшие по соседству.