Сестрички не промах

Часов в восемь мы решили устроить себе выходной и отправились в баню. Так называемая Нижняя баня была в городе местной достопримечательностью. Построенная еще в прошлом веке, она блистала мрамором и позолотой, а знаменита была своей парной. Через пару часов мы с сестрицей сошлись на том, что из-за одной только бани стоило заглянуть в этот город.

Баню мы покинули уже после полудня, чрезвычайно довольные и умиротворенные, но мысль о подземных ходах и вредителе-братце разом вернулась к нам, лишь только мы приткнули машину возле палисадника.

— Никакого покоя, — вздохнула я и зашагала в дом.

На кухне хозяйственный Евгений Борисович стряпал обед, без конца отлучаясь то в большую комнату, где, громко стеная, с ногой навытяжку лежал Михаил Степанович, то в мамашину спальную, где предпоследнего пытался перестонать Иннокентий Павлович. Видя такую чрезвычайную занятость хозяина, я прошла в комнату и громко возвестила, что оба моих бывших мужа совершенно и окончательно выздоровели и завтра либо с лопатами в руках пойдут искать клад, либо отправятся к чертям собачьим.

Втроем мы смогли пообедать в теплой и дружеской обстановке, не торопясь усидев бутылку коньяку. Евгений стал кормить постояльцев и мыть посуду, а мы отправились в сад под яблоню, где и пролежали часов до пяти. Примерно в это время со стороны пустыря донеслись подозрительные стоны. Мы прислушались и различили отчетливое «мужики».

— Кто это там орет? — насторожилась Мышильда и с горечью добавила:

— Просто сумасшедший дом какой-то.

— Лежи, я посмотрю, — сказала я, вовремя вспомнив, что у Мышильды отпуск, а работа у нее в общем-то не сахар и ей не мешало отдохнуть.

По мере приближения к фундаменту вопли усиливались, и вскоре я смогла разобрать следующие слова: «Мужики… Сашка… Веник», из чего сделала вывод, что орет Серега, и оказалась права. Серега в самом деле орал, сидя на земле в очень неудобной позе, привалившись спиной к каменной кладке, орал довольно долго, потому что успел вспотеть и охрипнуть.

— Тебе чего? — спросила я. Он замер, посмотрел на меня как-то укоризненно, а потом попросил:

— Позови мужиков.

— Зачем? — поинтересовалась я, устраиваясь рядом.

— Ногу подвернул. Болит, стерва, — в доказательство своих слов Серега продемонстрировал стремительно распухающую лодыжку.

— А чего ты тут делал в одиночестве? — продолжала спрашивать я, не спеша кидаться на помощь.

— Капкан смотрел, — нахмурился Серега. — Очень мне интересно стало.