Сестрички не промах

Засаду устроили в зарослях терновника. Крапивы здесь, как ни странно, было многим меньше, и мы обосновались почти с удобствами. Место выбрали очень удачно, весь пустырь, а главное, разлюбезный наш фундамент как на ладони, а нас заметить практически невозможно. Тесно прижавшись друг к другу, мы, соблюдая осторожность, сидели в абсолютном молчании и вскоре смогли насладиться трелями соловья. Из-за него сидение в терновнике показалось приятным и совершенно не утомительным: полтора часа прошли незаметно.

Через полтора часа совсем рядом, там, где был проход с улицы, хрустнула ветка.

Мышильда нервно сжала мою ладонь, а я вытаращила глаза. Темной тенью справа возник силуэт мужчины. Он постоял, прислушиваясь и приглядываясь, потом шагнул в сторону шалаша. Никого не обнаружив там, огляделся. На спине данной личности висел рюкзак с притороченной лопатой, черенок отчетливо выделялся на фоне звездного неба. Успокоившись, наш враг шагнул к фундаменту. Мышильда хотела подняться, но я остановила ее, прошептав на ухо:

— Пусть копать начнет, чтоб в дыру не успел смыться.

Троюродный бродил в стороне флигеля, высчитывал шаги, осторожно светя себе фонариком под ноги, и наконец взялся за лопату.

— Идем, — шепнула я и уже было приподнялась, как тут же замерла в недоумении.

Справа вновь возник силуэт, он не мог принадлежать ни Евгению, ни Михаилу, ни тем более пострадавшему Иннокентию. Выходит, у троюродного имелся сообщник. Не успели мы, переглянувшись с Мышильдой, освоиться с этой новостью, как в поле зрения возник еще один силуэт, а потом и еще.

Мы сочли за лучшее затихнуть и притвориться, что нас здесь нет. Увеличение численности наших противников делало борьбу с ними в настоящий момент невозможной. И тут случилось нечто совершенно неожиданное. Три силуэта сошлись возле фундамента, и мужской голос тихо, но достаточно отчетливо произнес:

— Черт, куда же он делся?

Вспыхнул огонек зажигалки, потом загорелся еще один, и неизвестные типы спустились вниз. Шастали они там довольно долго, прежде чем вновь появились в поле нашего зрения.

— Куда он делся? — вопросил тот же голос. — Не мог же он сквозь землю провалиться?

«Еще как мог», — очень хотелось ответить мне.

Парни начали совещаться.

— Веник, ты ж видел, он на пустырь поперся?

— Ну, видел, — неохотно ответил Веник.

— И где же он тогда?

— А я откуда знаю? — возмутился Веник. В этот момент в их разговор вклинился третий:

— Может, в кустах засел? Надо проверить.

Идея нам не понравилась: в кустах засели мы.