Сестрички не промах

 — Даже если и троюродный, а это бабушка еще надвое сказала…

Я пребывала в нерешительности, оттого смотрела в потолок и ждала озарения свыше. Оно не заставило себя ждать.

— Он родственник, — хлопнув по столу ладонью, провозгласила я. — Прогнать его мы не можем. С этим ничего не поделаешь. Но так как сведения он заполучил воровским путем — копать ему не давать.

— Совершенно справедливо, — кивнула Мышь, протягивая мне руку, и мы скрепили решение рукопожатием. Перед лицом внешней опасности семейные антипатии были неуместны.

Мужики сидели за столом, выпучив глаза и совершенно окаменев. Самым окаменелым был Евгений, но, как ни странно, он первым пришел в себя.

— Вы вправду никого тут не тронете? — спросил он с опасливым сомнением.

— Ни-ни, — заверила Мышильда. — Все будет тихо, без шума и пыли.

* * *Утром меня очень рано разбудила сестрица.

— Пойдем до жары поработаем, а уж потом позавтракаем. — Она пребывала в отличном расположении духа. Поиски клада продолжали свое благотворное действие на ее характер.

Громкий храп из шалаша возвестил о том, что Михаил Степанович еще почивают. Мы подошли к фундаменту и ахнули: за ночь опять трижды рыли в разных местах. И это при том, что у нас имелся собственный сторож. Я рванула к соседской дыре и, оказавшись возле дома номер пять, заприметила возле палисадника бабку.

— Где жилец? — рявкнула я, от великого возмущения забыв поздороваться. Бабка охнула, присела и раскинула руки, готовая орать «караул».

— А нет его, — развела бабка руками. — Убег… с вечеру. Сказал, что дела у него и нынче не заночует. А что случилось-то?

— Ничего. Вернется, вы ему, пожалуйста, передайте, что если я его увижу по ту сторону забора, то ноги выдерну.

Я вернулась на пустырь и решительно подошла к шалашу. Ухватила Михаила Степановича за ноги и извлекла на свет Божий. Потом поставила его вертикально и, дождавшись, когда он откроет глаза, спросила, тыча пальцем в свежие раскопы:

— Это что?

— Что? — испугался предпоследний.

— Что-что? — повторила я. — Тебя спрашиваю? Для чего ты был сюда поставлен, то есть положен? Клад из-под носа свистнут, а ты и не увидишь. Обеда не будет, — прорычала я, отпуская почти бесчувственное тело бывшего супруга.

— Ни на кого нельзя положиться, — сокрушалась сестрица. — Прямо хоть сама сторожи.

Настроение было испорчено. То, что враг копался в нашем фундаменте и остался безнаказанным, несказанно печалило.