Сестрички не промах

Вот тем летом и пришли за ними, из милиции то исть. А может, еще откуда, в черных масках такие, страх… — Евгений Борисович нервно хихикнул и за ухом почесал. — Стали в дом ломиться, а Ленка-то не пускает. Чего уж там вышло, не знаю, только из автомата раз пальнули, да угодили в наш дом. Мамаша до самой своей смерти все правду искала, думаю даже, через эту самую правду и померла, а уж скольким она след в стене показывала… — Евгений Борисович опять хихикнул и рукой махнул. — И ничего. Мамаша-то надеялась, коли мы пострадавшие, может, воду задарма проведут.

— Так как же дом сгорел? — решила я вернуть Евгения Борисовича от воспоминаний о мамаше к интересующему меня дому.

— А вот когда стрельбу-то открыли, и случилось. Сосед говорит, в баллон угодили, он, мол, и взорвался. Про баллон не скажу, но полыхало будь здоров. Ленка-то выскочила, а хахаля ее в доме и не оказалось. Сгорел дом до головешек, пожарные приехали, а тушить нечего. Так вот перетаскали добрые люди, что взять можно было, да бульдозером мусор сгребли, чтоб детишки не лазили.

— А хозяйка, Ленка то есть, где она?

— В тюрьме, — удивился Евгений Борисович, — говорят, много ей что-то дали: то ли пять лет, то ли семь. Да уж теперь сколько ни дай, сюда она не вернется. Сгорел родной очаг, — закончил он с довольным видом и выпил еще.

— Да, занятная история, — кивнула я, разглядывая стену перед собой. Теперь интерес ребят бандитского вида к данному пустырю становился более-менее понятен, а вот этот соседский жилец будоражил воображение.

Мышь уже трижды отказывалась выпить. Евгений Борисович замахнулся на третью бутылку, но не осилил. Голова его стала клониться к столу, он дважды об него тюкнулся с глухим стуком, а потом, устроив голову на сложенных руках, задремал. Я легко подняла хозяина и определила на диван, заботливо сунув под голову подушку и укрыв одеялом — все это лежало по соседству с диваном на табуретке.

Я стала мыть посуду, а Мышильда ворчать:

— Зачем ты ему про клад сказала?

— А что делать прикажешь? Врать неинтеллигентно.

— Так все ж наперегонки кинутся.

— Кинутся, если мы найдем что. А до той поры будут у калиток стоять и посмеиваться.

— Великий знаток душ человеческих, — фыркнула Мышь, а я кивнула в ответ.

Прибрав в кухне, мы умылись и отправились спать на терраску. Здесь стояли две кровати, круглый стол и допотопный шифоньер.