Сестрички не промах

Мышильда нахмурилась, а я спросила:

— Зачем тебе дом? Сокровища не в доме, а в земле зарыты. Наше дело найти место, где была кухня, и копать. Выходит, хлопот меньше. А если б в доме люди жили, как бы ты объяснила, что тебе в их подполе надо?

Мышильда задумалась, тут в кухню влетел Евгений Борисович, прижимая к груди две трехлитровые банки: одну с огурцами, другую с помидорами.

— Вот, мамашин засол, — сказал, ставя банки. — Царство ей небесное, — добавил он, торопливо перекрестясь на угол с иконой Спаса за занавесочкой.

— За знакомство, — предложил он, покачал головой, с отчаянием посмотрел в стакан, точно собирался в нем утопиться, и выпил. Мы тоже выпили и с аппетитом закусили.

— А что, Евгений Борисович, — начала я, — хозяйка-то ваша где?

— Супруга то исть? Лишился, через пристрастие вот к этому делу, — — он щелкнул пальцем по бутылке. — Годов семь как расстались.

— Значит, один хозяйничаете?

— Один… как есть. Маятно, мысли всякие одолевают, как мамаша-то померла. Хотел взять на постой кого, так ведь кто пойдет? Услуги в огороде, вода в колонке. Газ, правда, природный… А взять пьянь какую — боязно. Как бы не обчистили.

— Да, с этим надо осторожней, — согласилась я и предложила:

— Наливай-ка, Евгений Борисович, еще по одной.

— Со всем нашим удовольствием…

Мы выпили, закусили, и наш хозяин поинтересовался:

— А вы по какой нужде-надобности в наши края? Номер-то на машине не нашенский.

— У нас что-то вроде экспедиции… Дом, что по соседству с вами стоял, принадлежал нашему с Марией Семеновной прадеду. А в семье утверждают, что в доме был клад зарыт. Вот мы и решили попытать счастья. Конечно, кому попало об этом болтать бы не стали, а вам, хозяину то есть, как на духу.

Мышильда вытаращила глаза и даже под столом ногой меня пнула. В ответ я тоже пнула ее, она глухо застонала и закатила глазки.

— Клад? — протянул Евгений Борисович и усмехнулся. — А что, может, и есть. Домом этим тьма народу интересуется. Вот только давеча были. Осматривали. А чего увидишь? Крапива да терновник…

Мы с Мышильдой переглянулись.

— А что за люди были?

— Поди разбери.