Сестрички не промах

Но Сашка начисто забыл обо всех правилах приличия. Вспомнив о том, что я леди, я обиделась и сказала:

— Всего доброго, — и пошла домой. Мышильда потрусила следом.

— Ну чего ты? — спросила она смиренно. — Интересные ведь были разговоры.

— До разговоров ли мне сейчас, когда Михаил Степанович пропал, и Евгений, и даже участковый.

В нашем доме стояла зловещая тишина, а под окном сидела Настасья Филипповна и вытирала глаза платком.

— Не появились? — со вздохом спросила она. Мы покачали головой, потом обежали весь дом, сад, пустырь и опять головой покачали.

— Тут точно преступление, — заявила я, а Мышильда в ответ подергала себя за ухо.

Сидя в кухне, мы попробовали ждать известий о пропавших или их возвращения. Через несколько минут это сделалось совершенно невыносимым, и я, поднявшись, решительно заявила:

— Идем копать.

Сестрица возражать не стала, и мы отправились на пустырь.

— Думаешь, Макс мент? — спросила я по дороге.

— Не думаю, а вижу.

— А чего ж он с этими?

— Надо полагать, задание выполняет.

— Придушить бы стервеца, — в сердцах сказала я.

— Никак не можно, — покачала головой сестрица. — И даже наоборот — должны и обязаны содействовать в меру сил и возможностей.

От этого разговора я ужас как разнервничалась и землю швыряла так, точно в том месте, куда она падала, стоял мой злейший враг, как-то незаметно приобретший черты Максима. Мышильда сопела рядом, не сказав за все это время ни слова, и только когда мы уперлись носами в фундамент напротив, заявила:

— Вот и все.

И в самом деле: кухни кончились, все три. Мы перекопали все три возможные площади, где они могли находиться, и ничегошеньки не обнаружили — не только тридцати золотых червонцев, но даже самого завалящего кольца. Я сурово осмотрела перекопанное пространство и вздохнула: знала ведь, что чепуха все это, и пошла на поводу. Только мужа лишилась из-за дурацких сокровищ.

— Лизавета, — робко начала Мышильда, — мы как хотели: если на метр ничего не найдем, будем копать на два.

"— Чтоб кто-нибудь из наших мужиков выкопал двухметровую яму? Да ни за что на свете. И зачем ему такая яма в родном подполе?

Мои слова произвели впечатление.

— Да уж, — сказала сестрица. — Вряд ли прадед так расстарался… И яму рыть совершенно необязательно, когда вокруг ходов полно.

— Не говори мне о них, — разозлилась я и полезла из ямы. Мышильде ничего не оставалось, как выбираться следом.