Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Уж она-то знает – шуганут этих…

Последнего слова Мэллит не знала, но названная Гретой поняла и ответила:

– Еще б не шуганули! Стал бы генерал жену на сносях да еще и с дочкой тут держать, если б вовсе плохо было. Вот как увезут их, считай, всё… Бросят нас.

Всё уже было плохо, но роскошная, зная это, осталась, и нареченный Куртом не принуждал ее бежать и не бежал сам. Несущая мешок судила тех, кто хотел назвать Мэллит дочерью, и была несправедлива. Слушать такое было горько, оставлять без ответа – гадко.

– Мы не уехали, – сказала гоганни, заступая Грете дорогу, – и мы не уедем. Оставьте свою ношу и помогайте защищающим вас и ваш город.

Женщина с мешком принялась говорить и говорила быстро, но Мэллит не желала видеть лицо, красное, как свекла, и слушать пустые слова. Отстранив навязчивую, девушка побежала дальше, зная, что придет день, когда она назовет роскошную мамой, сумеет назвать… Если их всех не возьмет сегодня война.

3

Придорожные заросли не радовали, но лучшего укрытия, чем плохонькие кусты и отличнейшая крапива, в нужном месте не нашлось.

– Всё в порядке, – твердил Чарльз «своей» сотне, – сойдет… Главное, чтоб издали не заметили… Всё в порядке…

С Бертольдом они столкнулись у торчащего среди подобревшей осенней крапивы куста. Приятель тоже ободрял доставшихся ему сыроваров, не забывая, по своему обыкновению, дурачиться.

– Он почти такого же цвета, как кипрей, – принялся объяснять Бертольд, хотя Чарльз ни о чем не спрашивал, – только умнее, потому с колючками. Попробуй, сорви.

– Зачем?"

"– Тебя ничем не пропрешь… А старик не только дурой своей махать мастак, соображает. В перестрелке у нас шансов нет, а в общей свалке силы будут поравней, главное, чтоб без строя и команд… Кипрейщики дриксов зубами грызть станут, одно слово – родственнички.

– Я не родственничек, – хмуро откликнулся Чарльз, – но спросить с этой сволочи пора. Только б конница не подтянулась…

– Зараза не проглядит… Удачи!

– Удачи…

Потянулись минуты. Мараги сидели в крапиве, стараясь не дышать, и от этого дышали и сопели больше обычного. Это было глупо и злило, но Чарльз терпел – не хватало сорваться на новобранцев, которым сейчас еще тошней.