Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Генерал Вейзель пил, отвечал на приветствия, просил позаботиться о своей лошади и своих людях; данная ему щедрой Луной женщина улыбалась и обнимала Мэллит, думая о муже, и только о нем.

– Курт похудел, – шептала она, когда они шли к дому. – И он очень встревожен, мы не должны его огорчать… Он очень занят, но приехал за мной сам! Конечно, я сказала ему, что надо было прислать кого-то из офицеров, но он и слышать не хочет. Курт недоволен, что я не в Хексберг, но он счастлив, что я здесь.

– Я вижу, – тихо отвечала Мэллит.

– Золотинка ты моя! Ничего, скоро и к тебе потянутся! Чтобы на празднике была с зелеными лентами!

– Я буду, – безучастно согласилась гоганни, глядя на стоящую у парадного входа хозяйку. Нареченная Ирэной прятала яд своего сердца подо льдом разума. Ее взгляд был спокоен, а слова учтивы.

– Мы с супругом рады приветствовать лучшего артиллериста Золотых земель. К сожалению, граф Гирке пока не выходит к столу, но он будет очень рад, если вы разделите его уединение.

– Разумеется, я засвидетельствую свое уважение графу Гирке. – Гость коротко поклонился. Он был немолод, но владел своим телом в совершенстве. – Нам есть что обсудить. Дриксы не позволяют забывать о том, что идет война и нам еще долго возвращать то, что мы потеряли.

– Хотелось бы верить, что к зиме в Марагоне не останется ни одного дрикса, – голос хозяйки был серебрист и холоден, как ее озеро, – но, боюсь, это невозможно.

– Регент Талига герцог Алва считает слово «невозможно» глупым и трусливым.

– Мне говорили, что он не любит некоторых слов. Я передам моему супругу, что вы его навестите, и буду ждать вас в столовом покое. Надеюсь, вы любите лунную форель?

– Курт любит рыбу, – подтвердила Юлиана, и нареченная Ирэной улыбнулась. Если б гоганни не слышала исполненных злобы слов и не стыла от ветра чужой ненависти, она решила бы, что графиня Гирке любуется чужим счастьем и оплакивает свое. Но Мэллит знала правду, и ей стало страшно.

– Бедная девочка, – вздохнула Юлиана, провожая глазами ту, что уходила. – Лишиться почти всех родных и чуть не потерять мужа… Это ужасно! Ей уже двадцать восемь, и она все еще бездетна! Что ни говори, а браки между родственниками нужно запретить. Курт, ты ведь знаешь, как я отношусь к тому, что устроила моя сестра? Но она сразу же родила Ротгера, а потом еще шестерых. Конечно, они не умеют себя вести, но они есть, и они здоровы.