Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Мы тут уже три часа траву топчем… – Капитан выразительно посмотрел на Арно и вдруг весело подмигнул. – Я правильно понимаю, ваша спешка… э-э-э… неспроста?

Ну как не ободрить человека? Ерунда, что генерал ничего толком не сказал, – мэтр Шабли и тот бы понял: кавалерию скоро бросят в огонь.

– Вы правильно… э-э-э… понимаете. – Арно в свою очередь подмигнул разулыбавшемуся ноймару. – Так что… э-э-э… прошу простить – дело!

И снова галопом. Туда, где ждут своего боя знаменитые «вороные». Три полка тяжелой кавалерии, второй век набираемые в Дораке и Савиньяке.

А вот и Шарли собственной персоной. Проверяет, не в первый раз, наверное, своих героев. Тут мы их и обрадуем.

– Мой генерал…

– Если я что-то понимаю, господа, то Савиньяк с утра – это к удаче! Что везешь, теньент?

– Генерал Ариго ждет вас у Давенпорта.

– Ну, что я говорил? Готовиться нам дальше некуда, так что всем стоять, ждать и злиться. На дриксов. Я скоро вернусь. Ну что, Савиньяк, проверим, кто из единокровных братцев резвее – мой Казар или твой Кан?

4

Отец был на Лысом – командовал правым крылом вместо почему-то отозванного в центр Ариго. Об этом утром сказал Лецке. Может, полковник и ждал вопросов, Чарльз не спросил. Он понимал тогда, понимал и сейчас, что Давенпорту-капитану приходится легче, чем Давенпорту-генералу, где бы тот ни находился.

Когда драгуны рвались к зажатому меж болотом и дриксами Маллэ, Чарльз благословлял Создателя за то, что авангардом командует Ариго. Когда армия, огрызаясь, пятилась к переправе, капитан Давенпорт не мог отвязаться от мысли, что Савиньяк подобного не допустил бы, пусть и отдав марагонцев на растерзание Рейферу.

Пожертвовать полком, спасая армию и выигрывая кампанию, или пожертвовать армией, спасая полк и собственную совесть… Подобного выбора, а следовательно, и генеральства Чарльз не хотел. Поговорить бы об этом с отцом, когда они наконец встретятся, а за спиной будет хоть что-нибудь, кроме чужих побед и подлеца Рокслея…

– Судя по твоей физиономии, – предположил Бертольд, – ты уже воюешь.