Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Как пастырь скорблю душой о дурном выборе, но, говорят, хороша…

Кувшин опять показал дно, пришлось наполнять, потому Валме и не расслышал, то есть расслышал, но неправильно.

– На ком, – переспросил виконт, – на ком женится Савиньяк?"

"– Имя вдовице сей Франческа, и упорствует она в ереси эсператистской… Тяжко будет мне благословить богопротивный союз, но, скрепившись душою и уповая…

Он не ослышался, все так и есть. Была Франческа Скварца, будет Франческа Савиньяк, в смысле графиня Лэкдеми. Алое с черным и золото… Ей пойдут и цвета, и муж.

– Все к лучшему! – Валме плеснул себе греющей душу касеры. – Савиньяк – это по крайней мере красиво!

– Не пойму, – очнулся Темплтон, – не пойму, когда так… даже не доносив траура. Появился другой, и все – конец любви? А вообще она была? Вряд ли… Такие вдовы любят только себя…

Это Франческа-то? С ее сухими глазами и монотонным рассказом о Гальбрэ?!

– Вы напомнили мне Луиджи Джильди, – сухо сообщил виконт.

4

– Покойных так просто любить, – вмешалась Этери. – Они не могут обидеть, не понять, изменить…

– И на мертвых ропщут и гневаются, – поднял палец аспид. – Сильные – за недовершенное, что на плечи другим ложится. Слабые – за то, что ощущают себя позабытыми в лесу детьми малыми. И скулят они, и сетуют, пока за новый подол не уцепятся, уцепившись же, смеются и забывают, но это еще не грех.

– Иными словами, – хохотнул Валме, – какой бы поганкой ни был покойный, после смерти приличному человеку перед ним станет неловко. Просто потому, что он жив, а поганка – нет.

– Истинно глаголешь. Выходца, умеючи, отвадить можно, а если выходца в душе носить…

– Это ты про Альдо! – вдруг поняла Матильда. – Для тебя он хуже выходца, а у меня теперь жизни нет, понял? Кончилась я без внука…

– Ваше высочество, – Дуглас вскочил, пошатнулся, ухватился за Бонифация, – зачем вы?! После Удо?! Вы же сами… Вы заставили нас уйти, а теперь…

А теперь она одна. Живая, замужняя, накормленная.