Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

 – Виконт, похож Альберт Алати на витязя и на Великолепную Матильду?"

"– Не поймешь, на кого меньше, – резанул истинную правду Валме, завладевая источником благодати. – Ваше высочество, как вам мансайское? На мой взгляд, недурно, но для нас это вино все же двоюродное…

– Нечего зубы заговаривать! – рыкнула алатка, но бокал все же подставила. – Сами начали…

– Одно другого не исключает, – перехватил вожжи Алва. – Браниться приятней за бокалом хорошего вина. Если вы сочтете мансай посредственным, перейдем на кэналлийское, в крайнем случае – на касеру.

– Кавалерия у Дьегаррона, его и спрашивайте, а пить будем это… – Принцесса столь же лихо прикончила вторую порцию и занялась цветами. То есть сгребла их с пола и запихнула в изъятый опять-таки из спальни умывальный таз. – Бочонок от Альберта, надо думать? Подарочек? Он ведь как… Узнал про морисков и полюбил Талиг. Задним числом, зато от всей души. Можете ему верить, он вам сейчас не только мансай, Сакаци отдаст.

– Тем более что замок и так принадлежит Савиньякам, – засмеялся Алва.

– Ни при чем?! Если не подарил вам, то продал казару, морда гоганская! Всегда таким был… Может, он и в самом деле не Мекчеи, только кто тогда?

– Помолчите, ваше высочество. – Алва чуть подвинулся. Чуть-чуть, но вскочить и выхватить шпагу он мог теперь одним движением. – Я рискую показаться бестактным, но в вашей спальне кто-то есть. И это не отсутствующий епископ.

Ничего не слышавший Марсель тем не менее счел уместным отодвинуть расшитый лохматыми звездами занавес – и немедленно поклонился.

Принцесса Этери, скромная и, насколько это было в ее силах, прелестная, топталась по холтийскому ковру, сжимая в руках нечто светлое. По всему выходило, что кагетка вошла с опоясывающей внутренний двор галереи, как-то не позаботившись постучать.

2

Этери отчаянно смущалась. Бедняжка не представляла, что ее гостья не одна, вот и забежала с обещанной акварелью… Как была – в домашнем платье, без вуали и даже без служанки! Она умоляет на нее не смотреть и сейчас же уходит… Не разгляди давеча Матильда пресловутый портрет, она б загородила беременную девочку собственной тушей, но алатка была дальнозорка, в женской душе гнездится сводня, и вообще…

– Мы сегодня по-домашнему, – лихо махнула опять успевшим опустеть бокалом принцесса, – а до этикета мне нет дела уже лет сорок.