Сердце под прицелом

Но все-таки… Главное, не рядом с сыном.

– О Боже… – повторяла задушенно, пока Чернов стягивал с меня раздражающую воспаленную кожу одежду."

"На улице серело. В дом сквозь занавески просачивался свет. И муж смотрел на мою грудь с тем до дрожи заводящим безумием. Я на него тоже косилась. Особенно – на гордо торчащий вверх член.

Господи…

Он был таким рельефным и могучим, измазанным в сочащийся из головки предъякулят… Я никак не могла налюбоваться, хоть и стыдилась снова и снова смотреть. Чувствовала себя так, словно наглоталась дурмана.

И запах его – мускусный, терпкий, интимный – усиливал впечатления. Так что, когда Рус вынудил обхватить плоть ладонью, испытала сильнейший приступ эйфории.

– О Боже…

Мы трогали друг друга. Крайне откровенно и дико жадно. Но из-за пульсирующего внутри трепета ни одно действие не ассоциировалось с похотью. Нет. Все ощущения были куда более пикантными и острыми. Член вибрировал – Боже мой, буквально гудел в моей руке. И я не могла оставаться безучастной.

Двигала рукой вверх-вниз. Эм. Дрочила Чернову. Да, дрочила. А он, густо, чуть ли не с паром выдыхая ноздрями воздух, елозил двумя пальцами между моих размокших половых губ. Натирая клитор, часто спускался ниже и проникал внутрь. Я раздвигала трясущиеся ноги шире и… инстинктивно насаживалась. Второй рукой Чернов успевал мять мне грудь и выкручивать разбухшие соски. Всему этому содействовал интенсивный, максимально заряженный взгляд. Ничего удивительного, что я сходила с ума от желания.

Потянувшись, припала к его губам… Вдвоем застонали. Сплелись языками. Вступив в бурную химическую реакцию, разжились обилием слюны. Коктейль из вкуса, ощущений, эмоций и чувств был настолько головокружительным, что вместе пошатнулись.

Рус припер к стене. Надавил.

А мои влажные губы пошли ниже… По его шее, ключице, груди… Сцепка пальцев с лоснящейся сердцевиной потерялась, ведь я спустилась к его животу.

То, что было дальше, вынесло мне мозги.

Мало того, что запах пьянил, реакции моего мужчины добили трезвость.

Он так стонал и, Боже мой, дрожал… Прямо в моей руке дрожал. И бедра, пресс, грудь – все ходило ходуном, словно под всеми этими мощными мышцами, как под тектоническими плитами, началось землетрясение.

Как не стать причиной извержения вулкана?

– Я кончу, слышишь? Не выдержу. Как только возьмешь в рот… Не бери. Тормози, – чеканил Чернов с нетипичным для себя удушьем.

Я поцеловала в пах. Втянула одуряющий аромат мужчины.