Сердце под прицелом

Без нажима, но позволил себе прикасаться к голой коже СВОЕЙ. Дыхание вмиг стало сиплым и рваным, почти звериным.

Вот он дембель после года в аду. Не приказ. Не чертова дорога домой. Женщина подо мной. Любимая женщина.

Хуй стоял как дурной. Тяжелый, сука. Гудящий. Как последняя мразь налитый. Будто от него зависела жизнь. Хотя в чем-то был прав. Зенит же. Боезапас всегда решает.

В порыве шального голода провел инспекцию всего тела СВОЕЙ. Добрался рукой между ног – там уже было влажно и скользко. Тактильные ощущения не забылись – снилось же всякое.

В чумке расчищая проход, загнал в нее пальцы. Под сладкие стоны Милки протрахнул. Раскрытая плоть еще больше секрета выдала, наполнив воздух распаленной пряностью. Пряностью, от которой мне срывало башню.

– Руслан… Руслан… – частила СВОЯ задушенно.

– Сейчас все будет, – пообещал я.

Заменил пальцы членом. Пропахал головкой снизу вверх и обратно. Милка, задрожав выразительнее, схватилась руками за мои гремящие, как сдвинувшаяся гора, плечи.

– Только не спеши… – взмолилась почти беззвучно.

Но я уже влупил. На треть – смело. Дальше по миллиметру, чувствуя, как обтягивает, не расширяясь, спазмирующее раскаленной магмой лоно.

Слишком туго. С перебором охуительно. Запредельно СВОЯ.

Родина. Пристань. Дом.

Самое дорогое.

– Ты чересчур зажимаешь, – хрипнул, проседая в ее блестящих глазах.

Она не сказала ни слова. Только кивнула и плавно, словно разогретый пластилин, расслабилась. Этого хватило, чтобы я с растущим благоговением продавил до отсечки.

Будучи полностью в ней, замер.

Потому что только в тот миг почувствовал, что, мать вашу, все еще живой. Сука, живой.

Не в ресурсе. Не в обороне. Не на автомате.

Полновесно. В священной сцепке со СВОЕЙ.

– Люблю, – рубанул, когда расперло от силы.

И она, сквозь слезы, отразила:

– Люблю…

Вся вибрировала – от чувственного шока, от дикого жара и той боли, что неизменно вспыхивает на заре контакта, когда не просто трахаешь, а срастаешься.

Сдерживая все, что самого бомбило, самыми, сука, нежными поцелуями ее лицо покрыл. Пока не открылась шире, не потянула ближе, не приникла крепче.

И все равно уточнил:

– Полетели?

– Да… Да, Руслан. Да.

Лоно схлопнулось, закололо искрами… Но я двинулся. И пошло. Толчок за толчком. Глубоко. Ритмично.