Сердце некроманта

 — Спросили бы меня, я бы сразу сказал. Хоть ее высочество и не узнала меня, что неудивительно…

Я смутилась.

— … Но я-то ее узнал. Как и этого молодого человека. — Он кивнул на Дитриха. — Лучше бы рассказали, как вам удалось прорваться к магии. К своему стыду, я такого способа не знаю и размышляю над тем, чтобы уступить свое место при дворе некроманту.

— Упаси Господи, — пробормотал Дитрих.

Наставник улыбнулся в бороду.

— Дитрих, а ты не хочешь подтвердить свое родство с графом Редлером? — поинтересовался король.

— Мне незачем что-то доказывать, — пожал плечами Дитрих. — Разве что вы хотите убедиться, что я не самозванец.

— Я не позволил бы самозванцу взять в жены мою сестру.

Как будто его кто-то спрашивал! И не спросит. Я-то уж точно не стану.

— Но, ваше величество, что вы имеете в виду под вступлением в наследство? — спросил Дитрих.

— Граф назвал самозванкой и мошенницей мою сестру.

Никто вроде бы не шелохнулся, но вокруг графа словно образовалась пустота.

— Тогда я прошу помилования для него, — медленно произнес Дитрих.

— Ты? — король приподнял бровь. — После всего?

— Полагаю, граф действовал исключительно в интересах вашего величества, не щадя даже, — в голосе Дитриха промелькнула насмешка, — собственной крови.

Прокурор часто закивал.

— К тому же, ваша немилость — сама по себе наказание.

Губерт покачал головой.

— Кто бы мог подумать, что черный маг окажется добрее и великодушнее цвета нашей знати, собравшегося здесь. Исключительно из благодарности за спасение моих брата и сестры пусть будет по-твоему. — Он обернулся к прокурору. — Граф, я настоятельно советую вам признать сына, которого вы объявили безвестно пропавшим и вернуть ему титул и все, что к этому прилагается.

— Да, ваше величество.

— Надеюсь, больше никто не собирается повторять ошибку бывшего королевского прокурора? — Король обвел присутствующих нехорошим взглядом. В наступившей тишине, казалось, было слышно, как падают пылинки. — Итак, я собирался рассказать, почему принцесса покинула Орден, и я своей властью помазанника божия снял с нее обеты. Первый брат потерял разум, желая единоличной власти.