Сердце некроманта

Марта и ее «девочки» носили платья с узкими корсажами и пышными юбками. В таких по крышам не поскачешь.

— Если сумеешь отвлечь их от черного хода, я навсегда останусь твоей должницей, — сказала Марта.

Я посмотрела ей в глаза.

— Не могу ничего обещать. Пока не узнаю, что и как. Можешь звать инквизиторов.

Она невесело усмехнулась. Провела меня к концу коридора, где в неприметной нише стены ютилась деревянная лесенка, ведущая к люку в потолке.

Я поднялась на пыльный чердак, пролезла в слуховое окно на крышу.

Здесь дома ничем не отличались от тех, что стояли вокруг площади. Точно так же с одной стороны — широкая улица, а с трех остальных строения жмутся друг к другу едва ли не вплотную. Точно такие же скаты, покрытые черепицей. Я осторожно, шажок за шажком спустилась к краю. Как же я тогда бегала? Наверное, очень жить хотелось. Сейчас, хоть мне и снова угрожала нешуточная опасность, коленки тряслись, и каждый следующий шаг требовал серьезных усилий. Очень хотелось просто сесть и сползти по крыше на попе, и только сознание, что таким манером я буду осматриваться до завтрашнего утра, остановило меня.

Солнце уже село, но света, льющегося снизу, хватало. Я придвинулась к краю, осторожно заглянула вниз. Перед домом выстроились не меньше полутора дюжин инквизиторов. Наверняка сколько-то караулило с другой стороны черный ход и окна, выходящие в проулки. Хватит ли этого отряда, чтобы сровнять с землей дом вместе с нами? Я не знала.

— Чего он там копается! — раздался снизу сильный и властный голос.

Сам Первый брат здесь? Экая честь! Впрочем, и в доме собрались не последние люди. Роналд — принц, а все его телохранители — сыновья знатных родов. Как и Дитрих — если только его не признали мертвым, после того как он много лет безвестно отсутствовал. Как я ни старалась, не смогла припомнить, так ли это. Хихикнула сама над собой — в самом деле, сейчас нет ничего важнее вопроса, сохранил ли некромант титул. Я-то сама точно никто, с тех пор как приняла обеты — которые были торжественно объявлены расторгнутыми на эшафоте.

Что же мне делать? Оба дорогих мне мужчины прямо приказали — бежать. Но при одном взгляде вниз ноги становились ватными, и сколько я ни ругала себя за трусость, ничего не помогало.

Первому брату ответил чей-то заискивающий голос, слов я не расслышала, только досадливое восклицание, оборвавшее разговор.

Я двинулась к торцу дома — обойти крышу кругом и сосчитать светлых. Черепица выскользнула из-под ноги.