Сердце не обмануть

Одетая в довольно скромный пеньюар, Таня сидела перед зеркалом, и казалась противной сама себе. Но она напомнила себе, что всё, что она собирается делать, она делает ради их с Алексеем ребёнка.

Закончив разбирать вещи, Марфа взглянула на бледную хозяйку.

— Вам бы отдохнуть надо, барыня, — услышала Татьяна новое обращение.

Теперь она графиня Игнатьева, и то, что теперь она беспрекословно принадлежит Александру, неприятно давило на сердце.

Она вспоминала слова цыганки, понимая как та была права.

За всё приходится платить, и ныне её черёд расплачиваться за все свои ошибки.

— Марфа, подай мне лауданум, у меня сильно разболелась голова, — попросила Татьяна, будто только теперь понимая, как ей стоит поступить.

Горничная послушно выполнила приказ хозяйки, удивляясь её просьбе.

Что было на уме у Татьяны Владимировны, один черт знает.

Оставшись одна, Тата стала с напряжением ждать, когда на пороге появятся муж.

Ей понадобится весь её актёрский талант, какого увы было немного, чтобы сбить Александра с толку. Лгать и изворачиваться Тата не любила, но ради своего малыша она готова на всё.

Дверь смежной комнаты неслышно отворилась, и Таня замерла в ожидании. Глаза широко раскрылись, выражая удивление.

Её муж, одетый в домашние брюки и белоснежную рубашку, с интересом наблюдал за ней. Раненая рука уже не висела на повязке, из чего Таня поняла, что повреждение было несерьёзным.

Видимо, супруг не ожидал увидеть её такой, оставаясь неподвижно стоять на своём месте.

Татьяна с присущей ей грацией встала, давая Александру как следует разглядеть себя.

Игнатьев смотрел на жену и дивился тому, как нынче

выглядела Татьяна. Она была похожа на соблазнительницу, а не на жертву.

Хотя розовый пеньюар и был довольно скромным, он не скрывал изысканных очертаний её тела.

Грудь поднималась и опускалась под тканью, а золотистые волосы свободно спадали на спину.

"От такой картины у графа перехватило дыхание. Он приготовился выслушать тысячу оскорблёний, криков и истерик Татьяны.

Но она была на удивление спокойна, и это настораживало.

Приблизившись, Игнатьев ещё несколько мгновений наблюдал за женой. Окончательно убедившись что криков и истерик не последует, Александр не видел смысла медлить.

Здоровой рукой он притянул её к себе, крепко обнимая тонкий стан.