Сердце не обмануть

Наконец он произнёс:

— Вы низкий человек, Игнатьев! — заявил Езерский, чувствуя, что только его хладнокровие сможет спасти ситуацию, — мало того, что вы пытались силой соблазнить невинную девицу, так вы и лжёте, не краснея!

— Так она вам и это рассказала? Похвально, я всегда знал, что она очень мудра. Только заметьте, не я был в роли искусителя. Но а нынче, что она пишет? Что любит вас, и скучает? Но писать можно одно, а на деле она обыкновенная poule (фр. — шлюха), — Александр не хотел оскорблять любимую девушку, но слова сами слетели с уст, прежде чем он успел подумать.

Едва Игнатьев произнёс это, как тут же получил мощный удар в челюсть.

С трудом устояв на ногах, Александр вытер струйку крови, идущую из-за рта."

"— Вы ответите за это Езерский. Я вызываю вас. Я никогда не прощаю оскорблений, назовите вашего секунданта, — Александр смотрел в глаза своего соперника, намеренно провоцируя его.

Алексей вынужден был согласиться, ибо была затронута честь, его любимой девушки, которую Игнатьев несправедливо оклеветал.

Наказание ему грозило нешуточное, но он принял решение и не собирался его менять.

— Мой секундант рядом со мной, — заявил Алексей, указывая на Владислава.

— Тогда за мной выбор оружия, и я выбираю пистолеты, вы ведь не против? — с издёвкой спросил Игнатьев. Он прекрасно знал, что Езерский не меткий стрелок. Его дуэли всегда были на шпагах, а вот Александр всегда предпочитал именно пистолет как орудие для дуэли.

Алексей кивнул. Он не любил показывать свою слабость, но стреляться на пистолетах было равносильно добровольно предаться смерти. Он плохо видел вдаль, и оттого всегда выбирал шпагу, так он мог контролировать движения противника.

— Завтра на рассвете, — произнёс Александр, радуясь тому, что получилось всё так, как он задумал.

Алексей опять кивнул, избегая смотреть на Игнатьева, ибо готов был убить его на месте, не дождавшись дуэли.

Он направился прочь из зала, не оглядываясь, за ним поспешил и Владислав.

— Mon ami, ты с ума сошёл! — набросился он на друга, едва они оказались на улице.

— Наверное, и сошёл, но не мог я поступить иначе. Татьяна не заслужила подобного.

— Она то, может, и не заслужила, но Игнатьев же нарочно провоцировал тебя!

— Прошу тебя, ничего не говори моей бабушке и Каролине. Лина и так невзлюбила Татьяну, а теперь… — Алексей надел фуражку, избегая смотреть другу в глаза.