Сердце Хищника

Толстовка хлюпнула, и Саймон попытался ещё раз, в этот раз сильнее.

– Давай, – резко сказал он. – Давай же. Если ты ждёшь искусственного дыхания…

Неожиданно изо рта Нолана потекла вода, и он закашлялся, переворачиваясь на бок. Вздохнув с облегчением, Саймон прислонился к стене. Живой. Они оба живые.

– Ты как? – спросил Саймон.

– Я… я превратился? – прохрипел Нолан, кашляя.

– Превратился? – переспросил Саймон и внезапно всё понял. – Погоди, ты прыгнул в загон с белым медведем среди ночи, только чтобы превратиться?

– Так превратился или нет? – спросил Нолан более сильным голосом.

– Нет, зато нас обоих чуть не съели. Спасибо большое.

Нолан уставился на него. У него были синие губы.

– Ты прыгнул за мной?

– Я не собирался смотреть, как ты тонешь. – Хотя теперь идея кажется не такой уж плохой. – Зачем ты вообще пытался превратиться?

Он прижал колени к груди.

– Не твоё дело.

– Я тебе только что жизнь спас, – заметил Саймон. – У меня есть право знать.

Нолан застучал зубами. Его передёрнуло, будто он вёл мысленную борьбу, и, наконец, сорвался:

– Сам виноват.

– Я виноват? Что я сделал? – поинтересовался Саймон.

– Явился сюда. А вдруг это ты окажешься… окажешься наследником. Окажешься…

– Звериным королём, – тихо закончил он, и Нолан распахнул глаза.

– Ты знаешь?

– Длинная история, – пробормотал он.

– Им станет кто-то из нас, – сказал Нолан. – Вчера Малкольм сказал… сказал, что раз мы близнецы, то один из нас будет Звериным королём, а второй станет орлом.

Последнее слово он выплюнул так, будто оно было грязным, и Саймон нахмурился.

– Не вижу ничего плохого.

– А я вижу, – сказал Нолан. – Достаточно уже того, что мы гибриды. Это когда родители…

– Из разных Царств. Да, знаю, – сказал Саймон. – И ты боишься, что твоя семья перестанет тебя любить, если ты станешь орлом.

Нолан молчал. Ему не нужно было отвечать – Саймон и так знал правду.

– Птицы не плохие, – сказал он. – Они умные. Верные. Умеют летать…

– Если стану Звериным королём, тоже смогу летать, – перебил он, шмыгая носом.

– Ты не виноват, – сказал Саймон. – Я тоже ещё не превратился.