Сердце Хищника

Пока никто не залетел следом, он захлопнул дверь.

– Саймон Торн, – произнёс ястреб. – Немедленно иди за мной.

– Не могу, – сказал Саймон, узнав в ястребе Перрина, того самого, кому Орион приказал следить за стаей. – Я скоро вернусь, но моя семья…

– Мы послали команду за твоей мамой, – сказал Перрин. – Без тебя я не уйду.

Ястреб обернулся человеком прямо в полёте и приземлился на ноги. Он оказался высоким и стройным мужчиной с грязными волосами, но в движениях его была видна очевидная сила. Ариана пискнула и исчезла, превратившись в паука.

– Я знаю, как отсюда выбраться, – сказала Уинтер. – Я провожу его в Небесную башню, как только закончим.

– Боюсь, не получится. – Перрин схватил Саймона за руку. – Мы уходим сейчас же, пока наши войска отвлекают стаю.

– Я! Никуда! Не пойду! – Саймон попытался вырваться, но Перрин потащил его к двери.

– Кажется, вы не расслышали, – сказала Уинтер, преграждая путь к выходу. – Последнее предупреждение. Отпустите его.

Перрин оттолкнул её с такой силой, что она пошатнулась.

– Так нельзя! – выкрикнул Саймон."

"– Приказ есть приказ, – ответил тот, потянувшись к ручке. Саймон забился, вжался ногами в траву, но ничего не помогало. Если Перрин откроет дверь, ему на помощь придут сотни птиц, и с ними они точно не справятся.

– Я же сказала, отпустите его!

Воздух вокруг Уинтер замерцал, и на глазах Саймона она начала уменьшаться. Тёмные волосы слились с телом, но руки не стали крыльями, которых он ожидал. Вместо этого они стали единым с туловищем, а ноги соединились, превращаясь в длинное тело.

Она стала змеёй.

Зелёные глаза ярко выделялись на фоне чёрной чешуи и светлых колец, и она зашипела, демонстрируя острые загнутые клыки и белую пасть. Перрин поражённо застыл.

– Когда Орион узнает, кто ты… – начал он, но Уинтер не дала договорить. Она метнулась к нему чёрной молнией и впилась клыками в лодыжку. Видимо, Уинтер была ядовитой, потому что хватка моментально ослабла, и Саймон отпихнул Перрина от себя.

Тот пошатнулся, глядя на них огромными глазами.

– Ты…

Но они так и не узнали, что он собирался сказать. Его глаза закатились, колени подогнулись, и он рухнул на землю.

Саймон посмотрел на гадюку, свернувшуюся в траве; она высовывала раздвоенный язык и покачивала головой, будто не знала, что теперь делать.

– Ты превратилась впервые? – спросил он таким высоким голосом, что не удивился бы, если бы его услышали только собаки.