Сердце феникса

Парни смеются, дружески толкая друг друга плечами, да и меня заодно, ведь мы сидим плотным кружком.

Только Эрионар продолжает молчать.

Искоса бросаю взгляд на него.

Асур единственный, кто остался на диване. И последние полчаса он делает вид, что читает какой-то талмуд, хотя я очень четко ощущаю на себе его взгляд.

– А я знаю, что ты представила! – Кир тоже вступает в разговор, и от его довольной улыбки у меня сбивается дыхание. Знает? Откуда?! – Конечно же, нашу деревню! Помнишь, как ты пела, Эли? У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню.

И у меня мурашки по коже. Но не от воспоминаний, а от того, что меня на миг охватил страх. Я испугалась, что он сейчас скажет: ты представила Айренира.

Но нет, никто из веров не вспоминает о принце дроу. И вообще, все, с кем мне приходится общаться, будто сговорились. Они избегают упоминать Айренира в разговоре со мной.

– Может, споешь? – голос Брейна заставляет меня вскинуть голову.

Только тогда понимаю: в комнате уже несколько минут царит тишина, а все глаза устремлены в мою сторону.

– Спеть? – обвожу всю компанию растерянным взглядом. – Ну, не знаю… поздно уже. И музыки нет.

– Ты же сид, Эли, ты можешь сама творить музыку! – напоминает Вейрах.

– Пока не могу, – развожу руками. – Забыли?

– Я тебе помогу, – произносит Эрионар.

Оторопев, смотрю, как он откладывает книгу и поднимается.

– Ч-что ты собрался делать?

– Увидишь. Мне нужно немного лунного света.

– И где ты его тут возьмешь? – ворчу недоуменно. – Вообще-то мы под землей…

Не отвечая, он выходит в центр комнаты и, закрыв глаза, замирает. С минуту ничего не происходит, а затем…

Затем потолок над головой асура начинает светиться. Сначала сияние слабое, еле заметное, но с каждым вдохом, с каждым ударом сердца оно разгорается все ярче. От него к полу тянутся тонкие серебристые нити.

Эрионар просто стоит. Он не шепчет заклинания, не делает пассы руками. Даже глаза не открыл.

Она метра два в высоту, с сияющими струнами, натянутыми на полупрозрачный искрящийся каркас.

– Небесная арфа! – выдыхают веры, не в силах отвести взгляд от этого чуда.

Впрочем, я тоже таращусь, открыв рот.

Когда-то давно на таком инструменте умели играть только лунные эльфы, и то – единицы.