Сердце феникса

Он должен был погибнуть так или иначе, такова его судьба, но в тот раз нам с Рахвен пришлось хорошо постараться, чтобы он умер один, а не прихватил с собой всех, кто был в Зале!»

«Вы… использовали его».

«Чего стоит одна жизнь, когда на кону стоят сотни тысяч? Тебе известно, что такое Великая Жатва?»

Я хочу помотать головой, но по-прежнему не контролирую собственное тело.

«Чтобы поддерживать этот мир, нам нужны силы, а бог войны слишком ослаб за последнее время. Не могу сказать, что печалюсь по этому поводу, ведь мы с ним стоим на разных чашах весов.

«Война…»

«Умница. Вот Рилль’Аргван и пришел к тебе. Он избрал тебя воплощением Антхарейн».

«Но почему именно ко мне?»

«Неужели все еще не догадалась? Ты сама призвала его!»

Глава 28

Я сама призвала его?

Нет, это неправда. Не верю!

Не желаю слышать то, что говорит Нуэд, но и закрыться от ее слов не могу.

Зато теперь мне понятно, когда это случилось впервые. Тогда еще был жив Айренир, а я от всей души презирала его и хотела сбежать из Заррагбана. Я была уверена, что дроу убили моих друзей, и пожелала им смерти.

Рилль’Аргван услышал и отметил меня. Это сняло первую печать.

Потом Даггерт отправил Мерильена на границу с орками, в Рох, отбывать наказание. С младшим принцем пришлось уехать и тем, кто вместе с ним участвовал в моем похищении. А затем Рох был атакован.

Случайно ли эльфы и орки выбрали именно это время для нападения? Нет! Это темный бог исполнил мое желание. Я хотела крови врагов – я ее получила. Многие дроу погибли тогда. Из тех, кто забрал меня силой от веров, не выжил никто, кроме Мерильена. Я своими руками спасла его. Но устроила землетрясение, уничтожила армию орков и едва не убила Айренира.

Кровь погибших растворила вторую печать.

Третья печать раскололась в Зале Суда, когда погиб Айренир. Мой феникс вырвался на свободу. Но разве может владеть магией Жизни тот, у кого руки по локоть в крови? Удел таких – магия Смерти.

Мой феникс особая птица, щедро вскормленная обидой, ненавистью и жаждой мести. Я столько времени лелеяла его! Он воплощение того, чем я стала. Во мне ничего не осталась от сидов.