Сердце феникса

Трясу головой, отгоняя багровый туман.

– Можно задать пару вопросов?

– Задавай. Но не обещаю, что отвечу на них.

– Зачем вам это?

– Ни один мир не может существовать без богов. Смертные изначально созданы с потребностью во что-то верить, без веры они превращаются в диких животных. Но когда мы уйдем, в этом мире не останется символов веры. В душах его жителей поселится пустота. Я предлагаю тебе занять это место. Стать богиней.

– Богиней мести и разрушения? – хмыкаю, вспоминая, кем была Антхарейн.

– Можно и так.

Интересное предложение…

Созидающая Тьма? Она бы мне не помешала при восстановлении Королевских холмов, раз уж я оказалась отрезана от магии Света. К тому же все древние легенды начинаются со слов «вначале была Тьма». А уже потом из нее появились Свет, Первородный Лес, и в этом Лесу зародились расы Эретуса.

Но чтобы заполучить эту силу, мне придется устроить геноцид асуров? Не слишком ли дорогая цена: уничтожить одну расу ради возрождения другой? Рилль’Аргван не может не понимать, что он мне предлагает!

Впрочем, вряд ли его волнуют проблемы Эретуса. Он беспокоится о себе.

– А что насчет Нуэд и Рахвен? Что они думают об этом?

– Тебе интересно их мнение?

– Не то чтобы очень… Но где гарантия, что они сейчас не предлагают то же самое Леоверену или Джанне? Думаю, Джанна отлично подойдет на роль богини Равновесия.

– Боишься, значит?

Усмехаюсь:

– Страх – нормальное человеческое чувство. Это вас удивляет?

– Но ты не человек. И можешь их не бояться. Это двое слишком заняты спасением собственных никчемных сущностей, чтобы думать о чем-то еще. Так ты принимаешь мое предложение? Поспеши, я не могу долго сохранять эту форму.

Вздохнув, прикрываю веки. Где-то в глубине моего сердца решение уже принято, хотя разум этого еще не осознал. Где-то внутри меня разливается холодная тьма, в центре которой мой феникс.

Осталась одна проблема: боги никогда ничего не делают просто так. Сейчас Разрушитель предлагает мне бесконечные силы, но хватит ли у меня смелости за них заплатить?

Перед внутренним взором возникает лицо Эрионара.