Сердце феникса

Если это случится, я погибну как личность. Все мое прошлое, надежды, мечты, все, кого я любила и ненавидела – окажутся незначительным воспоминанием на дне его подсознания.

А я не хочу! Я не могу позволить себе исчезнуть как личность!

***

До боли зажмуриваюсь и, стиснув зубы, сосредотачиваюсь на яйце. Усилием воли перехожу на магическое зрение, как учил магистр Садарн. И только тогда прозреваю.

Гарвейн едва удерживает бушующий поток темной магии, который ревет надо мной, словно десятибалльный шторм.

Эрионар сдерживает точно такой же вихрь ослепительно-белого света.

Оба вихря с ужасающим ревом сталкиваются между собой и тут же разлетаются в противоположные стороны, рассыпая жгучие искры. Не сразу, но правда обрушивается на меня: если эти вихри сойдутся и переплетутся между собой, у меня ни останется ни единого шанса! Феникс полностью захватит меня!

– Давай, Эль, соберись! Я знаю, ты можешь! – сквозь вой и грохот доносится уверенный голос Эрионара.

– Давайте, нира, – подбадривает Гарвейн. – У вас все получится! Мы поможем!

И я делаю ход.

Самое трудное это сконцентрироваться на обоих потоках одновременно. Я вполне способна подчинить их по одному, понемногу, не торопясь, с помощью моих ассистентов.

Для начала вычленяю и захватываю по плети от каждого вихря. Самой маленькой, самой слабой плети. А потом мысленно дергаю на себя, сплетая воедино, как пряжу. Представляю, что Арисмилинкль в моих руках – это веретено. И начинаю потихоньку крутить его, нанизывая витки магической пряжи.

– Молодец! А теперь не спеши! Не дай ему сорваться!

Не дам!

Алмазное яйцо в моих руках раскаляется.

Словно воочию вижу огненную птицу: яростную, гордую, не желающую никому подчиняться, особенно такой слабой мне, не признающую ничего, кроме собственных желаний…

Вторая сущность – отражение нас самих, нашего внутреннего «я».