Наизнанку

Казалось бы, они не столь маленькие, чтобы подтирать им задницу и менять подгузники, но это было бы не самым страшным занятием, а вот их многочисленные вопросы доконают кого угодно.

***

— Доброе утро, Марк Михайлович.

— Доброе, Мария Ивановна. Как смена? — останавливаюсь у поста, а самому охота задушиться. Когда я еще вставал с утра с таким поганым настроением?

— Не поверите, все спокойно, даже никто не умер.

— Вот так бы всегда.

— И не говорите. У вас что-то случилось? Вы какой-то грустный сегодня.

— Да. Хомяк умер, мой любимец.

— Хотите пироженку?

— Нет, спасибо, меня уже дожидаются кексы.

Не знаю откуда такая уверенность про кексы, наверное, от того, что Марина мне как минимум задолжала массаж и день с детьми. Тихо вхожу в ординаторскую и застываю, Марина сидит за рабочим столом Димы, а над ней склонился собственно сам хозяин стола. В принципе, ну что здесь такого страшного? Ничего, за исключением того, что Димина рука лежит на плече у Марины. То, что это подкат-факт, руку можно было бы положить на стул.

— Всем доброе утро, — оба поворачиваются и кивают мне. Кладу вещи в полку, надеваю халат и подхожу к столику. Кексов нет. Теперь тебе точно кранты, Мариночка.

— Спасибо, Марин, я бы здесь уже ласты склеил. Можешь еще сходить к Марии Ивановне и попросить у нее инсулиновые листы.

— Да, конечно, — встает со стула, поправляет волосы за ухо и проходит около меня, даже не взглянув. Ну а что ты хотел, Озеров, хунь-вынь-то мы не применили. Что ж за день-то сегодня такой?!

— Слушай, Марк, не хочешь махнуться ординаторами?

— Что?

— Я тебе Полину, а ты мне Марину.

— Видал комбинацию с трех пальцев? — тычу ему дулю в ответ, махнуться ему захотелось.

— Ну а что? — напрочь игнорирует мои славные пальцы, — Она же сама ко мне хочет, сегодня утром попросилась.

— Ты тупой что ли? Вроде как ты мне должен говорить какой твой ординатор классный, чтоб я махнулся, а ты мне распеваешь какая моя классная.

— Ну если она сама ко мне хочет, почему бы и не сказать правду.

— Марина мой ординатор. И будь так добр, не нагружай ее своей работой, у нас своей хватает.

— Полегче, Озеров, чего ты такой злой с утра?

— У меня хомяк умер.