Наизнанку

— Слушай, не могу не признать, ты чертовски умная девчонка, вот правда, без шуток. Ну раз ты такая умная, может уже подойдешь? Ладно, так уж и быть, я упрощу тебе задачу за твой ум, — приподнимается с кровати и тянется за подушкой. Берет обе и кладет около своих ног. Нет, не смогу. Господи, почему же я такая дура? — Марин, я закипаю, дуй сюда делать мне приятное или потом будет неприятно тебе, — закрываю глаза и пытаюсь собраться. Нет, кого я обманываю, я не смогу.

— Я не умею, — Боже, как же жалобно это звучит.

 — Не хочу и не смогу, — мотаю головой из стороны в сторону и мысленно прошу себя не разреветься, сжимая крепко веки. Так и стою с закрытыми глазами, сильно закусив нижнюю губу.

— Ну вот как тебе это удается?! Я должен наслаждаться своим триумфом, видя твое лицо, а вместо этого сам к тебе и подхожу. Да открой ты уже глаза! — очухиваюсь только когда он хватает меня за руку и ведет к кровати. Подталкивает к краю, и я плюхаюсь на пятую точку. Этот гад поднимает подушки, кидает их обратно на кровать и садится рядом, чуть касаясь меня своими голыми ногами.

 — Вот скажи мне, что в этом сложного?

— Это унизительно, еще и на коленях. И даже если бы умела это делать, я бы вам его откусила. Оно вам надо?

— Неужели ты реально думала, что я заставлю тебя делать мне минет?

— А что вы тогда просите меня сделать?! Встать на колени и помолиться?

— Все-таки стоило обосраться, чтобы увидеть на твоем лице такую растерянность. С ума сойти, я бы и доверил тебе свой член? Ну ты дура что ли, ей Богу? Бывает конечно такая категория баб-умные дуры, ты видать из них.

А теперь ответь мне на вопрос, быстро и четко. Какое самое главное последствие диареи?

— Обезвоживание, — не задумываясь отвечаю я.

— Точно. Так вот, Марина-адреналина, я прям чувствую, как после обезвоживания мои мышцы голени сводят судороги. Так что дуй их разминать. Начинаешь с голени, потом идешь выше и заканчиваешь мышцами шеи, поняла, лапа моя? — шепчет мне на ухо. — Так уж и быть я лягу на живот и не буду смущать твое и без того перепуганное лицо, — встает с кровати, открывает полку и достает оттуда какой-то флакон.

 — Массажное масло. Кстати, так или иначе, но ты же понимаешь, что тебе придется встать на колени. Можешь конечно сесть на меня сверху, я не против, но боюсь, ты обделаешься от страха прямо мне на кровать, то есть на меня. А на сегодня хватит одного Маркуши-дристуши, — ложится на кровать, плюхаясь на живот. — Начинай.