Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2

— К чему теперь все эти разговоры, Ляо Фень. К чему…

— Это мой тебе последний совет, добрый друг, до тех пор, пока мы не встретимся вновь. Если ты действительно хочешь понять, что именно значит то, что ты увидел за Вратами, то спустись к смертным. Живи их жизнью. Думай их разумом. Обернись в их судьбы и оденься в их души.

Генерал посмотрел на старика, истекавшего кровью.

— Ты пытаешься купить себе жизнь.

В ответ Ляо Фень лишь засмеялся.

— Я пытаюсь её вернуть нам, добрый друг, а не купить. Пытаюсь заменить существование, на жизнь.

— Но он сказал, что ты обучаешь их владению путями!

— Нет, — покачал головой Ляо Фень. — я не воин, добрый друг. Лишь старый мыслитель. Я не могу научить тому, чего не понимаю. А вот ты… ты можешь. И, знаю, наступит день, когда ты обучишь смертных, как стать равными богам.

Генерал помотал головой. Зачем ему это и зачем…

Он снова посмотрел на старика, лежавшего перед ним.

И, может именно поэтому, вытащив клинок из груди раненного, Черный Генерал простер руку и обратился к своей воле. Он окутал свой тьмой все пространство от гор до середины океана и заточил его внутри лоскута плаща, а затем подул на него, отправив странствовать по тропам ветра, спрятав обрывок тьмы среди воспоминаний своего верного друга.

До тех пор, пока не найдется тот, кто сумеет подчинить себе воспоминания ветра, Гиртай и Ляо Фень, заточенный в темницу воли самого Черного Генерала, будет спрятан.

А даже если кто-то и подчинит себе память ветра, то все равно не сможет проникнуть внутрь, ибо часть воли генерала, бессменный страж, позаботиться о том, чтобы навести скитальца на ложный путь.

Что же до погибели самого стража, то Черный Генерал сомневался, что найдется тот, кто сможет одолеть в бою осколок его воли.

С этими мыслями, пес богов усилием воли вернулся обратно на Седьмое Небо, чтобы доложить о том, что Гиртай был стерт из Безымянного Мира, а Ляо Фень исчез вместе со своей страной и народом. В этом не содержалось ни слова лжи

Черный Генерал, внезапно, понял, что, видимо, слишком часто общался со своей тетушкой Мэб, раз собирался так жонглировать правдой.