Семья моего мужа против развода (СИ)

Там он, по идее, должен хранить личные дела работников, контракты на поставку товаров и продовольствия, сметы и прочее. Потому что после хозяина и хозяйки дома, именно дворецкий решает все домашние вопросы, слуги в случае чего сначала бегут к нему.

Я уже собираюсь перешагнуть последнюю ступеньку и пересечь коридор, чтобы словно служебная собака, взявшая след, привести Розье к месту преступления, как сверху доносится какой-то шум. Мы замираем на месте.

— У вас гости?

— Нет, — качаю головой, переглядываясь с мужчиной.

Только Эдвард должен быть дома…

— Никто же не в курсе, что вы видели вчера и о чем поспешили мне рассказать?

Теперь киваю.

Ирма дрожит еще сильнее. Это Майкл настоял, чтобы она пошла с нами, а не осталась в карете, как предложила я. Он сказал, что пусть лучше служанка будет у нас на виду, тогда она не сможет никого предупредить. Своему кучеру Розье приказал отправляться в конюшню вместе с моим извозчиком и не спускать с него глаз.

Мы преодолеваем, перестраивая маршрут, еще один лестничный пролет и оказываемся на третьем этаже, где располагаются жилые комнаты и идем на звук.

Шум доносится из спальни Эдварда. Меня охватывает неприятное ощущение. Дом пуст, звуки, похожие на…

Розье тянет за ручку. Она не поддается. Тогда этот мужчина, довольно высокий и широкий в плечах, отходит назад, и с разбегу ногой выбивает дверь.

Очуметь.

Эдвард стоит на коленях, голый по пояс.

Хлыст в руках дворецкого был причиной множества красных отметин на его спине. Уоллис замирает, пойманный с поличным, но ничуть не осознающий своей вины.

— Вы что творите? — рычу я.

— Воспитываю! Господин наделил меня правом самостоятельно принимать решения в вопросе воспитания и дисциплины его младших. Из третьего господина необходимо выбить эту дурь! — визжит дед праведно.

Эд поднимает голову. Не могу подобрать слов, чтобы описать этот взгляд. Блеклый, смиренный и тщетно пытающийся скрыть стыдливость.

Это нормально? Это вот в порядке вещей?

— Ах ты тварь!

Я бросаюсь вперед на Уоллиса.

Приподнимаю юбку платья неприлично выше колен, замахиваюсь и пинаю дворецкого между ног. Он, скрючившись, падает на колени. Я снова заношу ногу, не целясь никуда конкретно, яростное желание выместить на нем весь гнев затмевает все остальные чувства.

Плечи накрывает тепло чужих рук. Оно приводит меня в себя. Немного.

— Тише, ваша светлость.