Семья моего мужа против развода (СИ)

Если бы не Юнис…я полночи об этом думал, представлял ситуацию, и ужаснулся…Фелисия замужем за недостойным, бесчестным мужчиной, если только он к моему возвращению ее не бросил, заделав дитя; Джаред в ордене, который тесно связан с преступностью, каким бы стал мой ранимый в душе брат в такой обстановке, хвала богам, это уже я не узнаю никогда, а Эдвард…на каторге, где нормальный, здоровый мужик не продержится и полугода, а уж изнеженный, не знающий тяжелого физического труда дворянин…

Если бы я вернулся, а моей семьи уже нет…нет тех, кого я поклялся защищать.

Поэтому верность-неверность, за то, что все целы и счастливы, будь у меня хоть я вся голова в рогах, совесть не позволила бы и слова вякнуть. Неудивительно, что мои младшие готовы спустить всех собак, стоит только слово недоброе сказать про Юнис. И даже мне, их брату родному, в том числе, за не такой взгляд в сторону их невестки несдобровать.

Однозначно, я не знаю ни одной похожей на нее женщины. Любопытство ли это или…

— Майкл на месте?

Секретарша кивает, голова у нее трясется как у клюющей зернышки голубки.

Поднимаюсь на этаж и прохожу по коридору. Часть кабинетов занята новыми людьми. Что еще за кадровые перестановки?

К другу захожу без стука.

Розье сидит, закопавшись своей широкоплечей фигурой атлета в бумажки. Очки в тонкой золотой оправе — неизменная деталь его гардероба — на своем обыкновенном месте.

— Майкл!

— Рей! — парадирует друг мой энтузиазм, выходит из-за стола, обнимает, хлопает меня по плечу и кивает на пару кресел напротив друг друга.

— Не рад меня видеть? — я замечаю его скованность.

— Да рад я. Только первая радость уже успела выветриться. О тебе весь город толкует. Возносят в очередной раз до небес Юнис за ее верность. И веру, и терпение, и… — Майкл берет с кофейного столика между нами газету. — «За пронициательность, присущую недосягаемой, спустившейся на короткое мгновение фее» — это цитата. Твой сегодняшний визит для меня был вполне предсказуем.

— Успели, значит, статью намарать…Ну так что, как дела? — спрашиваю неловко.

— Как дела? Как дела? Да еще немного, и от меня бы снова отец отрекся! Вот как были дела.

Майкл снимает очки и начинает пальцами массировать переносицу. Подвел я его, что уж говорить. Виноват.

— Не пойми неправильно. Я действительно рад, что ты жив и вернулся.

— Но?

— Но я жутко на тебя сержусь, дружище. Хоть и понимаю, что вины в том твоей нет.