Семья для нефтяного магната

Это же бред! Вдруг у нас есть именно это время? И мы можем не успеть ничего, если хоть на минуту задержимся?

Кроет меня, конечно, от двух суток без сна не по детски. А ещё больше бесит потерянная из-за аварии сумма денег. Это тот самый случай, когда ты платишь официально муниципалитету за ликвидацию последствий аварии с участием химически опасных веществ, а потом ещё и сам устраняешь ее за половину стоимости, находя посреди ночи бригаду пожарных, которые непрочь полевачить. Официально распоряжений не было.

Сам не замечаю, как погружаюсь в рваную, болезненную дремоту. Какое-то ощущение беспокойства сдавливает грудь. Оно нарастает, нарастает… пока не разбивается о вежливый женский голос.

— Пристегните, пожалуйста, ремни. Мы идём на посадку.

Ну наконец-то."

"Валерий встречает нас с Михаилом возле здания аэропорта. Коротко общаясь по-рабочим вопросам едем в офис. «Газинвест» категорично хочет подписать договор именно сегодня.

Пока поднимаюсь в лифте, меня потряхивает, как пацана, от того, что скоро увижу любимую женщину. Любимую? Да, похоже, что так и есть. Судьба берегла меня до сорока трёх, чтобы в один день шандарахнуть и не оставить шанса на побег. Стремное чувство. Мне пока совсем не нравится.

Захожу в конференц зал и среди общего гула голосов слышу только один. Ее.

— Да, Семён, я поняла. Постараюсь сегодня пораньше освободиться. Самое позднее — в шесть.

А дальше шёпот, смех. Ее. Его. Не понял?!!

Замираю за спинами Назимы и своего айтишника, с трудом сдерживаясь, чтобы его не треснуть. Прям сверху по черепушке, чтобы по самую ширинку в землю вошёл.

— Добрый день, — говорю напряжённо.

Оборачиваются.

Назима вспыхивает своими бесстыжими щеками. От этого мне хочется сорваться и наорать на неё ещё сильнее.

— Здравствуйте, Константин Петрович, — выдаёт вежливо. — Все готово. Можете начинать.

— Здравствуйте, — кивает Семён. — Мы сделали презентацию динамической и панорамной, как вы просили.

«Какие молодцы… Что ещё успели?» — хочется съехидничать, но я прикусываю язык.

— Да, начинаем, — киваю и ухожу в центр стола, уже точно зная, что никто сегодня ни в шесть, ни уж тем более «пораньше» не освободится.