Семья для нефтяного магната

Мой остался в ресторане…

— Ты есть хочешь? — Спрашиваю неожиданно даже для самого себя, потому что не знаю, больше как успокоить.

Хреново девчонке сейчас. А я знаю только два способа расслабить: или в постель, или кормить.

— Что? — наконец-то поднимает на меня лицо и распахивает свои глаза.

— Есть, спрашиваю, хочешь? — повторяю свой вопрос.

— Нет… — испуганно мотает головой. — Ваша женщина… она мне и так не рада. Я не могу.

— При чем тут она вообще? — не догоняю. — Дом мой, продукты мои…

— Нельзя заставлять свою женщину готовить чужой.

— Это ты про Вику что ли? — уточняю и хмыкаю, — да разбежалась она, как же. Минут на тридцать теперь в душе зависла. Я вообще не уверен, что она умеет готовить… — добавляю и решительно подхожу к холодильнику. — В общем, давай, — киваю на барную стойку, — присаживайся. — Одним чаем сыта не будешь. А я рассчитывал в ресторане поесть.

Нет, ну нужно ж как-то этот нервяк повисший снимать, ей Богу. У самого уже руки трясутся.

Заглядываю на полки холодильника. Мдаа негусто… Половина огурца, обглоданная ветка черри, сосиски, яйца, сыр, остатки пиццы, жульена и тостовый хлеб.

— Омлет? — предлагаю и ставлю на плиту сковородку.

— Вы будете готовить? — ещё сильнее распахивает Назима глаза и тихой поступью подходит к стойке.

— Ну а что такого? — пожимаю плечами. — Не бойся, не отравлю.

— А мне что делать? — удивляет меня следующим вопросом.

— Сидеть, — не могу сдержать улыбку. — Отдыхать. Ты, кстати, как чувствуешь себя?

— Хорошо… — полыхает она щеками.

Сбитый с толку нашим диалогом, лишенным всякого конструктива, достаю продукты и отворачиваюсь к плите. Разбиваю яйца в миску, режу туда же сосиски, мешаю вилкой и выливаю на сковородку. Дожидаюсь готовности и раскладываю омлет по тарелкам.

— Ну как-то так, — ставлю их на барную стойку. Добавляю вилки и опускаюсь на стул.

Глава 6. Не вовремя

Назима"

"Ах, зачем он это делает? Будто специально смущает меня ещё сильнее. Вгоняет в какой-то необъятный моральный долг. Но не со зла, нет. Я не ощущаю от этого мужчины угрозы или агрессии в свой адрес, скорее власть, которой невозможно не подчиняться. Тихомиров привык решать. И я совершенно не понимаю, как у его женщины хватает духу с ним так пренебрежительно говорить? Повышать голос.