Семеро Тайных

Хакама кивнула, улыбаясь загадочно, что не укрылось от Россохи:

— Ты прав. Кого ты советуешь?

— Хотя бы Короеда, Боровика, Сладоцвета, Беркута... Ах, Беркут уже здесь? Никогда бы не подумал, что могучий Беркут может сидеть тихий и мелкий, как воробей под дождем. Короед, конечно, дурак... как и все здесь, но он знает кое-что из древесной магии, которая неведома даже мне. Если тебе нужна помощь в отыскании...

— Нужна, — ответила Хакама светло. — Вместе мы их не только отыщем! Стоит им увидеть нас впятером, прибегут без страха.

Короед, едва переступив через магическое окно, сразу натянул шатер, похожий на свою неопрятную бороду, поверх защитного купола Россохи. Утолщаясь, он в то же время таял с виду, а когда исчез, Короед еще долго шептал и двигал руками, уплотняя стенки, усиливая, укрепляя. Даже если его скорлупа и слабее той, что натянул Россоха, но все-таки основание шире, магии ушло на создание больше, а поддерживать такой панцирь под силу только великому магу."

"Боровик набросил свой магический щит, теперь башня Хакамы блистала как драгоценное зернышко, упрятанное в восемь скорлупок, по прочности превосходящих алмаз.

Хакама, напряженная, как тетива на луке, неспешно обходила гостей, стараясь держать пальцы на виду, не колдует, улыбалась, про красноволосого волхва почти забыла, ибо в ее башне самые сильные, самые могучие и знающие... Как воспользоваться, как завладеть их знаниями?.. А если не удастся с чужими знаниями... если останется одна, то что ж, у нее есть своя голова, есть звездные карты.

Колдуны стояли и сидели порознь, исподтишка следили друг за другом. У каждого брови сдвинуты, над каждым сгущается облачко, мысль работает бешено, каждый не прочь воспользоваться случаем...

Все услышали тяжелый грохот. Не сговариваясь, одновременно бросились к окнам. Степь выглядела ровной и спокойной, вокруг башни блистали и вспыхивали искорками сгорающие пылинки, которых ветром бросило на незримый панцирь.

Тишину разорвал нервный смешок Боровика:

— Фу, я уж думал.

— Да, это ему не горы ломать, — согласился Беркут.

Даже Хакама нервно улыбнулась, на щеках появился слабый румянец:

— Похоже, он разбил нос.

— Хорошо бы лоб, — бросил Беркут.

— Ну, это вы уж чересчур! — возразил Россоха. — Лоб у варвара — самое крепкое место.

— А не зад?

Россоха ответить не успел, тяжелый гул повторился. Радужная скорлупа начала подрагивать, появилась вмятина, словно туда уперли невидимое бревно.