Семеро Тайных

Гридня со рвотным все не было, хотя слуги метались в его поисках, как муравьи за сбежавшим тараканом. Колоксай лежал на спине, глаза смотрели в синее небо, снова ставши ярко-синими, но теперь в них просто отражалось безоблачное небо.

Миш стояла, заломив руки, в ногах Колоксая. Он попробовал ей улыбнуться, губы уже почернели. Она вскрикнула тонким птичьим голосом, в глазах заблестели слезы:

— Керкодуба отыскать, быстро!.. Он знает все яды.

— Но Керкодуб вчера уехал в соседнее княжество, — напомнили ей торопливо.

— Вернуть! — вскрикнула она с отчаянием в голо-се. — Вернуть!!!

Олег очнулся как от удара. Вздрогнул, вскочил, кулаки сжаты, перед глазами еще скачут призрачные кони, в голове затухающий лязг железа, крики, стоны, ржание, треск горящих домов. Когда зрение очистилось, он обнаружил, что стоит в готовности к схватке в каморке для прислуги. В единственное окошко бьет солнечный свет, а крики из-за окна в самом деле звучат так, словно идет резня.

По телу прошла холодная волна. Стены пронеслись мимо, грохнула, ударившись о стену, дверь. Он вылетел во двор, залитый ярким солнцем так, что словно вбежал прямо в солнце.

На той стороне двора толпился народ, празднично одетые гости. Вокруг носились челядины, стражи воинственно хлопали по рукоятям мечей и злобно озирались, но Олег ощутил, что воздух пропитан страхом и безнадежностью.

Гости распахивались, как колосья перед бегущим через житное поле кабаном. В середине круга лежал на спине Колоксай, Миш стояла на коленях, ее ладони бережно придерживали ему голову.

— Что с ним? — спросил он и тут же осекся.

Колоксай с трудом раздвинул запекшиеся губы, лицо стало желтым, а глаза запали как у смертельно больного:

— Похоже, что... я... добрался...

Сквозь толпу протолкались гридни, в середке тащили щуплого старика, плешивого, с длинной бородой, заткнутой за пояс. Его стоптанные сапоги почти не касались мраморных плит.

— Лекарь, — заговорили в толпе гостей, — главный над травниками.

При виде распластанного, как рыба на столе, человека он оживился, с неожиданной силой отпихнулся от дюжих рук, упал на колени и прильнул ухом к груди Колоксая. Олег видел, как розовое старческое лицо стало серьезным, брови взлетели на середину лба.

— Что там? — рыкнул воевода.

— Тихо!

На воеводу зашикали со всех сторон, толкали, только Миш стояла на коленях недвижимая, бледная, с закушенной губой.