Семеро Тайных

Змей пробежал еще с полверсты, крылья на ходу стянул на спину. Олег оглянулся, рассерженные муравьи, которых смело крыльями, остались далеко позади, а эти вроде бы не слишком потревожены, хлопнул Змея по холке:

— Свободен!

Огромная туша словно вросла в землю, бока часто и с костяным скрипом выпирались и опадали. Рогатая голова повернулась к человеку. Пасть распахнулась, за двумя рядами страшных зубов пламенело адово жерло.

— Свободен! — крикнул Олег дрогнувшим голо-сом. — Лети в гнездо, в нору... или куда ты летел!

Он попятился, а когда отвернулся и побежал к башне, затылок сверлил тяжелый взгляд чудовищного зверя.

Башня раздвинулась, вблизи не такая невесомая, знакомое основание из тяжелых каменных глыб, ворота все так же распахнуты, здесь красные струи муравьев сливаются в шуршащую реку, тащат добычу, соломинки, почти у каждого брюшко раза в три толще, чем у тех, кто выскакивает навстречу.

Олег присмотрелся, зябко повел плечами. Муравьи, что выбегают из замка-башни, не только со сморщенными брюшками, но и словно растерявшие пурпур, поблекшие, вялые, не в пример тем, что азартно вливаются потоками в ворота: горячие, впитавшие лучи солнца, красные как маки, с раздутыми брюшками настолько, что жесткие пластинки хитина раздвинулись, обнажая прозрачную пленку, в которой не то земляной мед, не то диковинные тайные зелья из глубин.

А что пурпур теряют... то не капельки ли магии собирают и относят этой Хакаме?

В воротах ноги сами сделали гигантский прыжок, ибо сзади угрожающе нахлынула целая волна маленьких чудищ с блестящими жвалами. Оттолкнулся и в два прыжка оказался у лестницы, а красные шелестящие потоки все с тем же неумолчным шелестом вливались в широкие щели в полу.

По лестнице он поднимался на этот раз бегом, прыгал через три ступени, мог бы и через четыре, но страшновато оказываться слишком близко к краю, перил нет, лестница, как винт с узкими лезвиями, уходит вверх, вверх, вверх.

На вершине все залито солнцем, серые плиты нагрелись, воздух дрожит. Хакама в красном платье раскладывала на широком, как огород, столе мелкие листочки. Настолько мелкие, что их могли принести только муравьи.

На Олега подняла глаза, брови чуть приподнялись.

— Я видела, ты прилетел на Змее.

Он поклонился:

— Только потому муравьи меня и не тронули?

— Потому, — согласилась она.