Семеро Тайных

была с раздвоенной, — уточнил он, осторожно подбирая слова, ибо не представлял, во что превратилась после их ухода, а врать не хотелось. — А зал ее... был весь красным, с летучими мышами под сводом.

Она раздвинула губы в радостной улыбке:

— Да, это ее любимое место. Но все-таки... не узнаю сестру!

— Да, — согласился он с осторожностью, — ее узнать будет трудно. Она сказала, что ты сможешь сообщить...

Брови Миш сдвинулись на переносице.

— Это тайна, которую на всем свете знаю только я.

Сердце его тряслось, ноги дрожали, только голос прозвучал почти натурально:

— Сейчас нас с Колоксаем двое.

Она смерила его пристальным взглядом. Он чувствовал, как взор волшебницы пронзил его насквозь, ее щеки слегка побледнели, то ли от усилий, то ли узрела что-то непотребное. Когда заговорила снова, голос стал нетвердым:

— Я не поняла, кто ты.

— Я тот, кто хочет добраться до той воды.

— Зачем?

Он повторил:

— Я тот, кто хочет добраться.

Длинные пушистые ресницы, за один взмах которых Колоксай готов отдать жизнь, снова затрепетали.

Олег смотрел на ее задумчиво прикушенную губу затаив дыхание. То, что он повторял одно и то же, выглядит как твердость, как несгибаемая мужская дурость, именуемая уверенностью в своих силах, на самом же деле внутри все трясется от страха, он сам не знает, зачем ему эта вода.

— Ты предлагаешь мне... в обмен?"

"— Я слышал, что в вашем мире никто ничего не делает за доброе слово.

По ее ровному взгляду он уверился, что для нее это не оскорбление, правители в самом деле не знают ни чести, ни долга, а только выгоду, иначе станут хорошими людьми, но перестанут быть хорошими правителями.

— В Бескидах есть гора, — сказала она тихо, — которую называют Черной...

— Везде полно гор, которые народ зовет Черными, — ответил он. — Я думаю, в тех же Бескидах их сотни. Из каждого села видно по такой горе...

— Эту не спутать с другими, — ответила она.

Он кивнул:

— А как отыщу саму воду?

Она пожала плечами:

— Если она еще осталась там. Теперь уходи. Я обещала сказать тебе где.

— А я обещал уйти, — ответил он с тяжелым сердцем. — Спасибо. Похоже, за всю свою жизнь еще ни разу не получал полный ответ.