Семеро Тайных

Колоксай поморщился:

— Если я каждому холопу будет ставить терем, то мое царство быстро пойдет прахом.

— Прахом ли?

— Прахом, — отрубил Колоксай.

Впереди открылся на возвышении град, такой радостный, что даже у хмурого Олега посветлело на душе. Новенький, словно игрушечный, он блистал стенами теремов и городских стен из свежеошкуренных бревен, крыши словно из чистого злата, покрытые ровными, любовно подогнанными плашками из гонты, даже отсюда видны затейливые коньки на крышах, изукрашенные ставни, наличники. Даже сараи и конюшни поставлены так, словно человек не раз еще возвращался к ним, что-то подделывал, украшал, поправлял, превращая простой хлев в место для посиделок.

Колоксай смотрел равнодушно:

— У тебя есть какая-то цель? Или же скитаемся просто так?

— Цель есть, — ответил Олег, — но к ней на коне не подъедешь.

— А на козе?

— Смотря что назвать козой."

"За городской стеной паслись огромные стада, таких тучных коров Олег еще не встречал. Вымя каждой почти волочилось по земле, а дальше берег был белым от гусиного стада, шумного, но по-барски ленивого, разнеженного.

Колоксай мазнул спокойным взором, конь под ним пытался повернуть на дорожку, что вела в град, но властная рука хозяина направила мимо.

Когда они ехали почти под городской стеной, сверху закричали, голоса были радостными. Колоксай помахал в ответ, но глаза смотрели прямо перед собой.

Они миновали врата, когда там заскрипело, вскоре послышался стук копыт.

Их догоняла на красивой гнедой лошади молодая девушка. Ее золотые волосы растрепались по ветру, только на лбу их прижимала голубая лента. Ветер теребил конскую гриву, всадница пригнулась, лошадь неслась легко, копыта брезговали землей, тонкие мускулистые ноги красиво месили воздух.

Олег остановил коня, остановился и Колоксай. Всадница начала придерживать свою разгорячившуюся лошадь, та фыркала, трясла гривой и пыталась встать на дыбы, всячески объясняя, что готова мчаться хоть на край света.

Девушка была в самом деле легкая, как мотылек, стройная и гибкая, глаза смеялись, а щеки от быстрой скачки разрумянились, как наливные яблочки. Когда улыбнулась, зубки блеснули такие белые, ровные и чистые, что Олег едва не сунул ей палец, чтобы куснула, как веселый щенок.

— Муж мой и повелитель! — воскликнула она в великом удивлении. — Ты ведь ехал к нам...