Семь снежинок на ладони

– Вы, наверное, очень сильный?

– Почему «наверное»? Совершенно точно!

Эмили бросила в мою сторону короткий взгляд, будто усомнилась.

Да я и сам усомнился.

Откуда же взять силу Левому Ботинку королевской особы, если всю свою жизнь он проводит за письменным столом?

* * *Сани остановились у старого замка. Крепость находилась на прибрежном скалистом хребте, будто повиснув на нём, как рубаха на заборе. Четыре башни смотрели в разные стороны света. Две из них выходили к морю. Корабельная спускалась прямо до самой воды.

На нашу сторону выходили Сторожевая башня, которая начиналась от основания склона, и самая высокая – Главная. Между ними располагалась высоченная лестница-мост, которая вела к Верхним Вратам. Владельцы Драгаарда традиционно вносили молодую супругу в родовое гнездо на руках.

Но…

Во-первых, это была уже тринадцатая моя женитьба. Во-вторых, зима порадовала обитателей крепости гололёдом. Тут самому бы шею с ногами не сломать по дороге. А в-третьих, я не был уверен, что дотащу Эмилию до самого верха.

Она была исключительно миниатюрной. Просто письменный стол отнял у меня все силы."

"Чтобы не падать в глазах молодой жены (и на глазах тоже), я решил пренебречь старинной традицией, как и делал последние… раз десять. В общем-то, лишь первые два я её соблюдал.

А потом надоело.

Я подал Эмили руку, помогая выйти из экипажа. Она потопала ногами, разгоняя кровь, и посмотрела вверх, где был вход.

– Нам туда?.. – потрясённо спросила она.

– Можете туда. – Я показал рукой в сторону деревеньки. – Но там купальни с дороги я не обещаю.

– Купальня с дороги – это веский довод в пользу преодоления препятствий, – согласилась Эмилия. – Я готова!

Моя маленькая решительная синичка!

Когда-нибудь потом, когда это будет не так смертоубийственно, я обязательно вознесу тебя до наших покоев.

Мы пошли вверх рука об руку, и мне показалось, что именно теперь, а не в столичном храме Хингвера, вершится наш брак.

…Да, я знаю, у меня очень богатое воображение!

* * *На последних ступеньках Эмили дышала тяжело и надсадно, но упрямо продолжала подниматься. Я, признаться, тоже подустал. К концу крутые ступеньки стали казаться непосильно высоченными.