Семь снежинок на ладони

– Дорогой Рауль, я хотела спросить: а мы когда-нибудь уже перейдём непосредственно к исполнению супружеского долга? – поинтересовалась моя супруга. – Не подумай плохого: меня всё устраивает. Просто чтобы понимать: можно уже спать или ещё нет?

Наверное, потрясение прочиталось на моём лице слишком явственно, потому что Эмилия поспешила объяснить:

– Если ты хотел доставить удовольствие мне, то благодарю. Мне уже хорошо. И если тебе больше ничего не нужно, то я бы уже уснула.

– Ну уж нет, милая моя Эмилия! Я твёрдо намерен…

– Я заметила.

Я с радостью ткнулся в маленькую ладошку, а потом протиснулся между бёдер жены. Целуя и прикусывая нежную кожу, начиная с лица и шеи, я стал спускаться ниже. Когда я был уже в районе пупка, Эмилия поймала меня за волосы и заставила оторваться от процесса.

– Дорогой Рауль, а тебе обязательно?..

Я поднял бровь, выражая интерес.

– …обязательно двигаться… ну… туда?

Я протянул руки к вызывающе торчащим холмикам груди.

– Видишь, дорогая, ты сама знаешь ответ.

Она, тихо поскуливая, попыталась вывернуться, но если я решил причинить удовольствие, оно неизбежно. Поэтому я продолжил путь к сокровенному. Когда я в первый раз коснулся его языком, Эмили всхлипнула. Каждый её рваный выдох, каждый стон, каждое движение навстречу моим пальцам и языку отражались во мне эхом, заставляя чувствовать всё настолько остро, будто это происходило со мной.

Теперь мне предстояло самое сложное.

Самое важное.

И самое сладкое.

Поднявшись выше, лицом к лицу к своей желанной супруге, я наконец скользнул в гостеприимный жар, уткнувшись в девственную преграду. Крепко удерживая жену за бёдра, резким движением я ворвался глубже. Эмилия испуганно вскрикнула и распахнула глаза.

Растворившись в зове естества, я пил из них её боль, не в силах утешить и не в состоянии остановиться.

Когда я вновь открыл глаза, взгляд Эмилии всё ещё был испуганным.

– Вот… и всё… дорогая… – прошептал я, тяжело дыша, и коснулся губами её шеи. – Вот… и всё… Больше я… не причиню тебе боли… Никогда…

Я выдохнул, пытаясь унять барабаны в ушах.