Семена Апокалипсиса. Книга 4

Парень чуть поменял свою позицию – так угол обзора позволял лучше разглядеть артефакт – и обомлел, поняв, что это… картина.

Осознание настолько шокировало игрока, что он на пару мгновений словно выпал из реальности. Вновь сконцентрировавшись, он с каким-то внутренним принятием неизбежного направил взгляд на изображение. Интуиция не подвела: на полотне искусной рукой мастера была изображена изящная леди.

В отличие от той картины, что лежала у Артёма в гараже, на этой запечатлели совсем другую персону.

Энергет внес свою драгоценную ношу в центр рисунка, где та вспыхнула голубоватым светом по краям, самостоятельно зависнув в воздухе.

Существо без промедлений повернуло свой пустой лик в сторону, ожидая. Подчиненные не заставили себя ждать, вынося из дальних помещений обнаженное женское тело.

Артём ни капли не удивился, увидев бессознательную Цвай. Казалось, что на сегодня, а может, и на месяцы вперед он утратил эту способность.

Главный энергет приподнял руку, на запястье которой парень увидел множество амулетов. Все они выглядели как диковинные насекомые.

Приложив одно ко лбу Цвай, разумный дождался её ответа в виде легкой судороги. Черед полминуты женщина начала приходить в себя: послышался хриплый стон, прервавшийся матерной фразой, но в следующий момент ранкерша явно то ли вспомнила последние события, то ли заработало её восприятие.

Цвай рванулась, но её тело, одурманенное каким-то воздействием, произвело лишь совсем незначительное подергивание.

Энергет наблюдал за этим с прежним спокойствием. Убедившись, что пленница пришла в себя, он ненадолго отвлекся от неё. Существо подошло к картине, на этот раз взяв в руки другой амулет.

Когда он прикоснулся им к поверхности полотна, Артём ощутил работу пространственного артефакта.

"«Твою ма-а-ать», – подумал парень. Он уже понимал, что нечто, что лежит у него дома, превзошло все самые смелые ожидания по проблемности.

Когда пространственный переход нормализовался, главный энергет подхватил Цвай и понес её в порталу. Женщина забилась в страхе, из её глаз хлынули слёзы, но это ни капли не разжалобило «тюремщика».