Наследие Пламенных

Райга решительно отвела в сторону руку магистра и сказала:

— Кстати, об интригах… Фортео сегодня дал мне это.

С этими словами она достала из внутреннего кармана жилета письмо.

— Он сказал, что не знает, от кого это. И вообще было видно, что его раздражает то, что он вынужден это делать. А еще он сказал, что магистр Райс осмотрел конверт на предмет заклинаний.

Эльф взял письмо у нее из рук и придирчиво его осмотрел. Разве что на зуб не попробовал. Несколько эльфийских слов, витиеватые пассы — и он вернул письмо девушке.

— Чисто. Читай.

Райга отложила в сторону бинт со снадобьем и убедилась, что кровь больше не идет, а ранка затянулась. Потом она осторожно вскрыла конверт и достала сложенный белый листок. В душе шевельнулись нехорошие предчувствия. Она с опаской развернула его. На поверхности дорогой бумаги знакомыми до боли зелёными блестящими чернилами и таким же до боли знакомым почерком было выведено всего два слова.

«Лучше вернись.»

Ее пальцы разжались сами. Листок спланировал на землю.

Она смотрела на послание, как на ядовитую змею. Печать на пояснице налилась свинцом, напоминая о себе. И о человеке, который ее наложил. Магистр Лин протянул руку, чтобы поднять письмо. Но Райга опередила его. Она смяла записку левой рукой. Вспышка пламени — и пепел осел на траву. Девушка подняла глаза и увидела устремленные на нее обескураженные взгляды друзей.

— И что это значит? — холодно спросил магистр Лин.

— Ничего, — бросила она и обернулась к нему.

…Позже она не могла понять, из-за чего это произошло.

Возможно, ее взгляд был таким отчаянным, что говорил сам за себя. Возможно, ее выдал один из жестов. Или спусковым крючком послужило мелькнувшее в ответном взгляде эльфа понимание. Но печать среагировала мгновенно. Боль накрыла волной, затягивая в воспоминания, возвращая ее в пещеру, ввергая в отчаяние и беспомощность. Она снова чувствовала каждую рану, каждый порез. Ощущения были настолько реальными, что, когда волна боли начала отступать, она не сразу поняла, где находится.

Когда Райга пришла в себя, то обнаружила, что все трое ее друзей сидят рядом. Миран хмурился, на лице Райтона проступило холодное бешенство. Ллавен сжимал брошь в виде цветка и смотрел на нее с обезоруживающим сочувствием. Огненный вихрь на расстоянии вытянутой руки угрожающе раскручивался. Девушка боялась даже смотреть в сторону магистра. Однако, когда наставник заговорил, его голос был спокоен.

— Никаких вопросов. Вам нужно вернуться на уроки.