Наследие Пламенных

Существо открыло пасть, и они снова услышали тот же самый голос:

— Чего таращитесь на меня, мелкота человеческая? Что, ёи никогда не видели?

Лис снова лающе рассмеялся.

— Кто ты? — настороженно спросила девушка.

Пришелец уселся на землю в шаге от защитного контура и как будто усмехнулся.

— Ни к чему тебе мое имя, человечка. Хеги сказал, что Пламенные пришли сюда. Я думал, остроухие пожаловали. Эти, как их… Щингин-хао и его дружок ищейка. Почитай, три сотни лет тут не показывались. Но я учуял человека. Пламенная человечка — это новость.

Как тебя зовут?

Девушка впилась взглядом в лиса и ответила:

— Не важно. Это из-за тебя пропадают люди?

— Райга, не говори с ним, — прошептал ей на ухо Ллавен. — Помни, что сказал лаэ…

Но девушка только выдернула руку из его захвата, решительно сбросила перевязь и собрала на кончиках пальцев пламя.

Лис снова рассмеялся и саркастично повторил:

— Не важно. Впрочем, дай угадаю? Ты из Королевства Людей на материке, как и эти щенки. Ты рыжая, пусть и наполовину. И тебя коснулась красная смерть.

Значит, ты Манкьери? Как там тебя назвал этот остроухий недоносок? Райга?

Лис пошевелил ушами и начал обходить по кругу защитный контур. Хвосты мерно покачивались, пока он говорил:

— Свет спасения? Это имя тебе не подходит, ты никого не спасёшь. Это что — Пламя? — он указал лапой на линию ее магии. — Его хватит только на то, чтобы давить букашек. Змеи сожрут тебя, стоит тебе только сунуться к катакомбам. Слабачка-человечка!

Лающий смех настойчиво лез в уши и пробуждал источник.

Колебания усилились, на нее накатил приступ раздражения. Огненный шар полетел в сторону зверя, но тот легко увернулся и сказал:

— Тебе меня не достать, глупая. Ты слишком жалкая. Бесполезная. Твой род надеялся на тебя. Но ты не смогла их спасти. И королевство свое не спасёшь. Двери скоро откроются и миром будут править змеи. А вы станете нашей добычей. Слабачка-человечка!

В голосе лиса прозвучало торжество.

Райга не помнила, как перешагнула свой защитный контур. Она чертила заклинание за заклинанием, и каждое движение отдавалось болью в сломанной руке.

Боль отвлекала, а колебания источника требовали предельной сосредоточенности. Зверь был на удивление ловок и хитёр. Он легко уворачивался от ее атак, постепенно отдаляясь от костра. Юноши звали ее и пытались образумить, но не могли выйти за пределы круга. Стреноженные лошади тревожно ржали."

"Он шел по опустевшим коридорам. При каждом шаге из-под сапог взлетали облачка пыли. Наконец, он остановился.