Семь кедровых орешков. Смертница

"

"Еления вдруг поняла, какой ужасный у неё внешний вид: немытый, лохматый, помятый, и ей захотелось провалиться сквозь землю, только чтобы выразительные  глаза командира боевой пятерки магов так внимательно не рассматривали её. Усилием воли она удержалась от того, чтобы не пригладить волосы и не одернуть платье, и спину ещё больше не выпрямить, хотя, как балерина, она являлась обладательницей идеальной осанки.

Май Данери вежливо поцеловал ей пальчики и снова вскинул взгляд серых глаз.

Девушка определенно выглядела чуть лучше пугала, ещё и бледная, словно мертвец, растрёпанная и странно сконфуженная.

Как эмпат, Май почувствовал растерянность, смущение и искреннее восхищение Елении, и от ощущения чистоты ее чувств сам немного растерялся. А у Ели теперь не было амулетов, подаренных Верховной Фурией и Мадлен. Оба амулета снял с неё принц Варниус — временно она стала, как открытая книга.

Никто не заметил растерянности и смущения обоих молодых людей, кроме Мадлен, которая сделала вид, что ничего не произошло, и с раздражением подумала, что Еля будто медом намазана для военных магов, у которых априори не может быть серьезных намерений в отношении «пустышки», пусть она и носила теперь имя гордое имя «Огдэн».

Хотя... Мик Сурей тоже стоял со странным выражением лица и пристально смотрел на воспитанницу фурий. При этом лицо его на время стало сосредоточенным и озадаченным.

Еля отмерла и медленно отвернулась.

Девушка сжала кулачок с поцелованными пальцами и решила, что не будет их мыть, когда пойдёт купаться, чтобы сохранить ощущение тёплых сухих губ на коже.

Глупости, конечно, но... что это было сейчас? Господи, почему так хотелось обернуться и ещё раз посмотреть на командира магов и заглянуть в серьезные серые глаза?

Еления отошла в сторонку и присела на диван.

Мадлен медленно подошла и тихо прошептала одними губами:

— Не думай о нем и даже не смотри в его сторону. Он — самый худший вариант, который ты могла выбрать.