Семь кедровых орешков. Смертница

— Не знал, потому что был поглощен своими исследованиями? — он невольно кивнул ей в ответ в знак согласия. — А та девушка, дед, за которой мы приезжали в приют ровены Роннигус на Север империи... зачем она тогда нужна была тебе? Для опытов?! — голос зазвенел от возмущения. — Она и есть Еления Огдэн, которую ты потом насильно удерживал в поместье  в своей лаборатории?! О своих преступлениях ты знал, дед?!

Оливар молчал. Все они находились в старинном зале правосудия, уже оставленном посторонними людьми, чтобы он мог попрощаться.

От слов Ниты исходило эхо под купол высокого потолка, и от этого ее слова звучали еще напряженней и мрачней.

— Ты хотел продлить наши жизни за счёт жизней других невинных людей? — глаза Таисии, так похожие на глаза ее матери Руты, были полны слез и муки. — А Еления Огдэн... она... ее ты заранее обрёк на смерть? Сделал смертницей?

— Нита... Таисия... — мужчина смотрел на внучек глазами, полными той же невыразимой  муки.

— Нита... — Наина попыталась заступиться за отца перед дочерью, но та прервала ее резким взмахом руки.

— Мама, молчи! Ты все знала и позволяла! Почему тебя тоже не арестовали?!

Наина отшатнулась, поражённая презрением, прозвучавшем в голосе дочери.

— Дед, тебе назначили ещё мягкое наказание, — сурово поджав красивые губы, строго произнесла молодая графиня Браоз. — Я бы за такое... не знаю... мягко тебя наказали...

А потом... она просто отвернулась и ушла, тяжело переставляя ноги, ни разу не обернувшись.

Невозможно прямая, холодная... чужая Нита. Ушла, понимая, что не увидит его долгие-долгие годы. А ведь раньше она боготворила его и восхищалась им.

Больно. Как же больно. Как будто его любимая жена отвернулась и ушла.

Таисия и Джиллия, две другие внучки, с такими же пепельно-серыми шокированными лицами тоже отвернулись, больше не проронив ни слова, и тоже ушли. Вместе со своими мужьями.

Осталась только Наина, муж которой, барон Вустер, попросил разрешения у Эдварда Данери не присутствовать на судебном процессе.

Наина подошла и нежно погладила его по седеющим волосам, по вмиг ссутулившимся  плечам. Самая младшая дочь, выглядевшая старше, чем он, с жалостью смотрела на раздавленного отца.

Оливар порывисто схватил тонкую морщинистую руку уже далеко немолодой женщины и прижался губами к тыльной стороне ладони.